Я пытаюсь встать.
Ничего.
Ноги подкашиваются, голова кружится, и я падаю на спину, глядя на малейший кусочек неба. Свет надо мной оранжевый, а тени солнца вспыхивают в воздухе, как огонь. Мне удается улыбнуться и сказать себе: "Арденти".
И тут же улыбка исчезает, и я опускаю руку в сторону, так как дыхание с каждым вдохом становится все более тяжелым.
Может быть, я умираю? Может быть, так оно и есть… Оцепенение, которое овладевает тобой.
Я не хочу умирать здесь, не так.
Я начинаю думать о своих братьях — об Идрисе, о том, что он никогда не простит себе, если со мной что-то случится. Иллиас, как он растерялся бы, когда я всегда защищал его, Икер, который обращался ко мне по любому поводу, потому что мог мне доверять.
Я готова на все, чтобы снова быть с ними, защищать их, даже путешествовать через Океан Бурь, если придется.
Слеза скатилась по моему лицу и попала в ухо. Я больше не слышу борьбы между драконом и существом. Я то исчезаю, то теряю сознание, но когда мучительный стон почти прорывается сквозь губы, я чувствую, как руки проникают под мою спину и ноги, прижимая меня к чьей-то груди.
Моя рука обхватывает шею, а другая безжизненно повисает: "Это был не дракон", — первое, что я пробормотала, не в силах видеть, когда все вокруг расфокусировалось, как во сне.
"Я знаю". Это мужской голос, глубокий и далекий. Я узнаю его, но пытаюсь покачать головой, потому что это не то, что я имела в виду.
Моего отца убил не дракон. Это были те существа, — повторяю я мысленно, как напев, и хочу озвучить это, но глаза, умоляя закрыть их, наконец-то закрываются, и темнота поглощает меня прежде, чем я успеваю понять, в чьих руках нахожусь.
Глава 35
Я открываю глаза, и солнечный свет проникает в окна, согревая меня. Голова болит, я поднимаю руку, чтобы заслонить свет, и хмуро смотрю на незнакомый потолок, обшитый деревянными панелями. Решаю наклонить голову в сторону, но тут же расширяю глаза, встретившись взглядом с двумя большими обсидиановыми глазами, которые мигают мне: "И снова здравствуйте, госпожа Нара!"
Тибит.
Я стою лицом к Тибиту, что означает…
"Дэрри сказал мне, что тебя зовут не мисс Мисти". Он разочарованно хлопает ушами, а его шерсть блестит от каждого солнечного луча: "Мне очень нравилось это имя. Оно звучало волшебно…"
"Почему я здесь?" требую я, но мой голос звучит хрипло, когда я приподнимаюсь с кучи одеял. Вдруг я вздрагиваю от тупой боли в нижней части живота, и, когда я смотрю на него, мои пальцы перебирают только что наложенные бинты.
"Потому что я спас тебе жизнь", — резкий и смертоносный ответ Дария. Я поднимаю голову и смотрю на дальний конец, похоже, коттеджа, где Дарий, опираясь одной ногой на деревянный стол, откинулся на спинку стула. Его золотистая грудь проглядывает сквозь черную льняную рубашку, и, не зная, что делать, я первым делом ищу оружие.
"Если ты ищешь, чем бы меня проткнуть…" Он не смотрит в мою сторону, подбрасывая монету: "- Я бы не советовал. Я не хочу выигрывать еще одну схватку с тобой".
Это был он, дракон, который сражался с тварью. Он отвел меня обратно в свой дом: "Почему ты спас меня?" Какой-то шепот.
"Я чувствовал себя героем". Глаза переходят на меня, и он усмехается: "Если бы я хотел, чтобы ты умерла, я бы уже давно сделал это сам".
Я сужаю глаза, переключаясь между ним и ножнами, лежащими посреди стола: "Сначала ты сказал мне, что тебе больше нравится идея выследить меня, и вот, спустя несколько месяцев, ты меня спас. Ты даже заключил со мной сделку, хотя и солгал мне прямо в лицо, а потом… потом ты подарил моему брату кристалл, который я помогла тебе украсть из Таррона, чтобы отдать мой долг".
Он усмехается, глядя в сторону: "Видно, мои силы были слишком слабы, чтобы подействовать на твоего брата".
В углу Тибит уминает хлеб на своей маленькой кровати, полностью погрузившись в свой собственный мир. Я делаю сильный глубокий вдох и смотрю на Дария: "Я бы все равно узнала".
Он пожимает плечами: "В конце концов".
Не говоря уже о том, как ты использовал свои способности Мерати на мне после бала, когда я мечтала…" Я останавливаюсь, когда его хмурый взгляд встречается с моим взглядом.
"Силы Мерати?" Он говорит, стараясь не рассмеяться. По моим щекам пробегает смущение, когда он добавляет: "Голди, может быть, я и использовал на тебе свой гламор однажды, но с тех пор я им не пользовался".
Итак, я по собственной воле увидела нас в тронном зале…
Ради Соляриса.
"Ну что ж…" Мой голос дрогнул, что еще больше усугубило мое унижение: "Ты должен знать, что ты меня невероятно раздражаешь, как постоянный кашель, который никак не проходит".
"А ты всегда такая грубая, Голди. С тобой никогда не скажешь "спасибо, Дариус, за все те разы, когда ты спасал меня от верной смерти"".
"Дважды." Мне нужно напомнить ему об этом, не тратя время на то, чтобы ругать его за его имитацию высокого тона: "Ты спас меня только дважды".
"Приятно знать, что ты умеешь считать". Он ловит монету в руку, отчего она звякает: "Я уже начал думать, что твой мозг способен понять только самые простые вещи".
Смешно, очень смешно.
Я сжимаю лицо в принудительной улыбке. Он вор, дерзкий, и, возможно, он убивал, делал все, чтобы выжить в течение двадцати пяти лет. Но достаточно опасен, чтобы прятаться от него и выставлять его худшим, похоже, это то, во что он хочет, чтобы поверили другие.
По крайней мере, из того, что я видела до сих пор.
"Как ты узнал, где я?" спрашиваю я со вздохом, предлагая сменить тему.
Его ботинок соскальзывает со стола, и на этот раз я замечаю черное ореховое дерево, дорогое, но красивое для резьбы: "Я был неподалеку и уловил твой запах, пока ты не покрылась грязью", — говорит он: "Хотя, похоже, это существо может скрывать свои запахи, как и мы, перевертыши".
Я медленно киваю, глядя на засохшую грязь, все еще покрывающую меня. Остатки того момента, когда я снова почувствовала себя двенадцатилетней: "Это… это существо…"
"Мертво?" Он заканчивает и качает головой: "Нет… Оно отступило туда, откуда пришло". Тик в его челюсти заставляет меня поверить, что он разочарован тем, что не смог его убить.
Мы молчим несколько ударов сердца, пока я не замечаю порез на его запястье, свежий, но быстро заживающий. Я смотрю на бинты на животе и спрашиваю: "Это ты сделал?"
"Тебя лихорадило, и твоя рана не собиралась заживать сама по себе, поэтому… Я дал тебе немного своей крови".
Мои брови взлетают вверх, и я бормочу: "Иронично". И смотрю, как подрагивают его губы, прежде чем я раздвигаю ноги. Затем я встаю на ноги и поджимаю губы, пряча вздрагивание, хотя при этом вырывается что-то вроде хрюканья.
К тому времени, как я полностью встала, Дариус уже поднялся со стула и направился ко мне. Я наклоняю голову, чтобы встретиться с его тяжелым взглядом, и в животе у меня внезапно замирает, когда его ладонь касается моей спины.
В считанные секунды я отстраняюсь, обхватывая руками рану: "Я… я могу стоять сама".
Он потирает затылок, и я удивляюсь, что в его словах нет ни намека на игривость или насмешку. Он оглядывается на стол и говорит: " Тебе следует смыть с себя эту грязь". Отводя глаза, он жестом показывает мне за спину: "Там есть запасная одежда, если хочешь переодеться во что-нибудь другое".
Я оглядываюсь через плечо на кучу золотых монет, кристаллов и книг, разложенных на полу. Справа на шкафу висит накидка из тила с кружевами спереди: "Я хочу знать, откуда ты это взял или украл?" — сухо спрашиваю я, переводя взгляд на его золотистые глаза, горящие неуемным озорством — как обычно.
