Дважды Альваху удавалось ударить мечом. И всякий раз его удары достигали цели. Меч из света, вверенный самим Леем, всякий раз без усилий входил в тело змея. Однако не причинял тому существенного вреда. Альвах знал, что бить нужно в голову. Но для того, чтобы добраться до головы, требовалось обернуться к гадине лицом, не попасть под магию его чудовищных глаз - и не оказаться в мерзкой пасти...
Происходящее не могло продолжаться долго. В какой-то миг не успевшего вовремя отпрыгнуть романа сбило с ног. Выронив меч, который отнесло куда-то в сторону, Альвах попытался вскочить и броситься за ним. Но в следующий миг почувствовал, как кольца змея обвиваются вокруг его тела, прижимая руки к бокам.
Грудь стиснуло, будто между двух наковален. Благородный стоик сдержал давление чудовищных колец, но Альваха все равно резануло свирепой болью в прижатых к туловищу, раздавленных руках. Дернувшись, он отчетливо услышал хруст собственных ломавшихся костей.
Василиск приподнял его к самой оскаленной морде. Альвах зажмурился, не желая уходить из жизни через обращение в камень. Отчего-то он всегда считал подобную смерть унизительнее и гаже прочих. Роман ждал, чтобы ему попросту откусили голову, но не дождался. Вместо этого чудовищное кольцо сдвинулось плотнее, и Альвахом встряхнули - словно детской игрушкой.
- Ну же, - не услышал, а будто осознал бывший Инквизитор обращенное к нему. - Это твой шанс, имперец. Посмотри в лицо своей судьбе. Пока я не передумал. Ты можешь выбрать жизнь. Живи как женщина, самая падшая и жалкая из жен... Или прими смерть с открытым лицом, как подобает мужчине. Лей в тебе сейчас, я чувствую его никчемное присутствие. Призови его, имперец. Призови - и открой глаза...
Не в силах терпеть давящую муку, осознавая, что обе его руки превратились в раздавленные куски мяса и жил, с осколками из костей, которыми уже не поднять меча, Альвах мотнул головой, с силой вдыхая сквозь стиснутые зубы.
- Хорошо, - простонал он, выгибаясь в душивших его кольцах. - Я... будет так, как ты хочешь. Только... не дави...
Несколько ударов сердца ничего не происходило. Потом тулово змея слегка сдвинулось - ровно настолько, чтобы дать жертве глотнуть воздуха для новых, пусть коротких, речей.
Альвах вдохнул со свистом - и открыл глаза.
- Лей! Отец всех мужей, я призываю тебя!
Прямо перед ним покачивалась широкая змеиная морда с оскаленными зубами, с которых капал яд. И за мгновение до того, как полыхнувшая колдовская вспышка змеиных зениц превратила человека - и связанного с ним Предвечного в камень, Альвах дернул головой, вложив в это движение все остававшиеся у него силы. От резкого рывка шлем Инквизитора сдвинулся на лоб, и в до блеска отполированной поверхности на миг - только на миг отразилась морда василиска и его выцветшие магией хаоса глаза...
***
Хаос покинул наш мир?
- Он и не приходил, герой. То, с чем тебе пришлось столкнуться - было лишь едва заметным отголоском этого... существа. Его жрец не успел подготовить достаточно крупной лазейки. Иначе тебе бы не справиться так легко...
Альвах скрестил свои абсолютно целые и здоровые руки, с удовольствием заново ощущая игру крепких мышц. Вопреки утверждениям Предвечной, совершенное с Бертолфом далось ему нелегко. Однако то, что еще предстояло совершить, казалось не легче.
Бывший Инквизитор думал об этом, стоя меж двух Предвечных и наблюдая сверху за постепенно затихавшей битвой. Романы и помогавшие им женщины вкупе со вторым конным отрядом веллов, который вел де-принц Генрих, почти дожали врага. Островитяне еще сопротивлялись, но все, что они могли теперь - подороже продать свои жизни. Альвах смотрел на продолжавших сражаться воинов и чувствовал усталое удовлетворение. Как любой человек, который почти закончил важную и тяжелую работу, и закончил ее хорошо.
Вне всяких сомнений, изгнание злого Предвечного совместными силами высших и людей было очень важным для судеб их мира. И не менее важным оказывалось то, что в этой битве мужчины и женщины выступали бок о бок. Что могло сделаться началом конца давней вражды. Альвах чувствовал в этом и свою руку, но вместо вполне объяснимой гордости ощущал только утомленный покой. Что бы с ним ни происходило за всю его жизнь, оно подвело к тому, чтобы вырвать мир из-под змеиной лапы хаоса. И это примиряло бывшего Инквизитора со всем случившимся, и даже тем, что еще должно было случиться.
Предвечные, которые стояли рядом с ним, словно с равным, изменились тоже. Занятый тем, что происходило между людьми, Альвах не сразу заметил эти перемены. Лишь теперь, думая о судьбах мира, но одновременно и о собственной судьбе, он подметил, что Лей и Лия уже не казались измученными пленниками. Теперь они гляделись настоящими высшими. Борода золотоволосого Лея исчезла, и без нее Отец всех мужей внезапно оказался молодым юношей, статным и крепким, чье лицо излучало ослепительное сияние. Темная Лия тоже сделалась моложе, явившись смертному юной женщиной, нечеловечески прекрасной, и столь же благой. Альвах чувствовал всем своим существом, как выздоравливал его мир, и обретал мир в собственной душе.
Впервые за много лет.
- Жрец... Бертолф. Его речи казались безумными. Хаос всегда выбирает тех, кто обделен разумом?
- Хаос всегда выбирает наиболее уязвимые струны души, герой, - поняла его Лия. - Гордость, ненависть, жадность, страх... У слабых... либо тех, кто по какой-то причине ослабел... Например, вследствие ударов судьбы, он извращает эти пороки до неузнаваемости, усиливая их многократно. Всегда во зло. Человек может купаться в своих страстях и не чувствовать, что те мысли, которые неотрывно и навязчиво преследуют его, на самом деле идут не из его разума. Так случилось и с этим несчастным мальчиком...
Альвах присмотрелся. Про-принц Седрик, что вел первый отряд велльских конников, и еще чудом оставался жив, наконец, сумел пробиться к Вальгарду. Велл и манн - оба они были измотаны схваткой и изнемогали под тяжестью ран. К тому же вождь захватчиков находился в более уязвимом положении, так как Дагеддид еще оставался в седле.
Но преимущество принца оказалось недолгим. Достигнув своего врага, Седрик промедлил лишь несколько мгновений, давая Снежному Волку узнать себя. Альваху сверху было видно лучше прочих. Он успел заметить, как побелело лицо бесстрашного вождя, когда спрыгнувший перед ним из седла велльский великан стащил с головы шлем. Каким-то образом бывший Инквизитор понял мысли Вальгарда - ровно как и Седрика. Дагеддид знал о намерениях захватчика по отношению к его жене, и достоинство оскорбленного мужа требовало возмездия. Вальгард - пусть это было очевидно не всем, оказался в положении уже не завоевателя, пусть проигравшего, а мелкого воришки, недостойно посягнувшего на несвое. И нарушившего то единственно нерушимое, что было во всех верах - святость самого брака... Альвах успел прочувствовать смятение манна, когда поднявший меч, злой и праведный в своей ярости Седрик ринулся вперед.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
