самый, который нашёл в пещере. Добавил к нему разве что небольшой, лёгкий, кулачный щит, напоминающий скорее голый умбон. Ведь если уж он может держать своё оружие одной рукой, то почему бы не занять вторую тем, что он может использовать в качестве защиты? Тем более, что в Эвергарге никогда не было привычных показателей «атаки», или «защиты». Всё зависит от прочности доспехов и остроты стали, остальное — уже вопрос характеристик носителя. Иными словами, наносимые повреждения в первую очередь зависят от силы человека, наносящего сам удар.
Ещё не приземлившись на землю после прыжка, Сайбер уже отхватил две головы с плеч мертвецов, поддавшись внезапному желанию убить как можно больше врагов. Для этого потребовался лишь один точный выпад. Ну а когда его ноги коснулись влажной от крови, земли — в ход тут же пошёл привычный круговой удар, одним махом унёсший сразу пятерых противников туда, откуда они и вылезли. Во все стороны хлынула мёртвая, чёрная кровь, залив героя с ног и до самой макушки.
«Бодрящий боевой душ», — тут же дав название происходящему, герой принялся повторять выпады настолько часто, насколько позволяли непрестанно подступающие под удар, медленные противники. По крайней мере, медленные для него самого. Ведь если он был гораздо быстрее обычного человека, то неспешные даже в сравнении с простым смертным, трупы, в его глазах едва шевелились.
Он мог бы разить их даже с закрытыми глазами, опираясь на один лишь слух, который в свою очередь, заметно усилился. Это он начал замечать уже там, в повозке, когда на них нападали орки. Теперь же, научившись использовать ману, он мог разобрать большинство звуков вообще не задумываясь над сложностью этой задачи. Разве что, это было почти невозможно в пылу безумной симфонии настолько обширного боя.
Вот на него бросился очередной мертвец, облачённый в доспех, какие когда-то носили низкоуровневые игроки Эвергарда. Его он тут же встретил острием своего меча, который просто выбросил вперёд, нацелившись прямо в голову. Рассечённая надвое, ровно по линии раскрытой челюсти, голова мертвеца поспешила легко щёлкнуть и развалиться на составляющие. Следом за ним тут же возник следующий, напавший на Сайбера одновременно ещё с двумя своими товарищами по бессмертию. Двух из них он тут же разрубил надвое уже на уровне грудной клетки, один широким, тяжёлым выпадом. Третьему же повезло меньше — его череп с отчётливым хрустом рассыпался под ударом литого щита, врезавшегося прямо в его переносицу. Кровь, мозги, и длинные, извилистые шланги внутренностей — хлынули на землю, всё больше напоминая о том, что за каждым свистом стали, доносящимся со стороны, стоит чья-то гибель.
И падали ниц не только мёртвые. Валились с ног и инквизиторы, что бросились атаковать армию врага с флангов. В отличии от стражей, они были облачены в одни лишь белоснежные одежды, защищающие точно так же, как вера в благословление бога. Они вгрызались в ряды врагов, подобно бушующим термитам, но тут же падали замертво, схватив удобно подвернувшийся клинок, или топор. И пусть даже один такой святой воин убивать пятерых мертвецов, прежде чем лишиться возможности продолжать бой, трупов всё равно было в разы больше.
Где-то позади Сайбера засверкали огни заклинаний, летящих прямо над его головой, в задние ряды мертвецов. Инквизиторы-маги решили взять реванш, уничтожая противников целыми толпами, которые тут же замещались новыми. Гора трупов, раскинувшаяся подле стены Эсмерельдена, продолжала расти. Настолько, что новые зомби, поднявшиеся на эту стену, могли с лёгкостью скатываться по образовавшейся куче недобитых тел, прямо в бой.
Взгляду героя открывался холм, состоящий из тысяч и тысяч мёртвых тел, но он старательно избегал излишнего внимания к нему. Ведь пусть он уже начал привыкать к длительной очистке кожи и одежды от крови, он всё ещё оставался человеком из двадцать первого века. Всё это выглядело ровно настолько же неприятно, как и звучало. А потому, он просто крушил всех и каждого, кого встречал на своём пути. Раз. Два. Три. Какое-то время он считал поверженных противников, но когда счёт пошёл уже ко второму десятку, решил его не продолжать. Во время боя лучше держать голову абсолютно пустой. Настолько, чтобы новые, более важные мысли — не ждали своей очереди в центре раздумий.
Всё это время викарий Линн, стоящая неподалёку, на спиной отбивающихся стражей, наблюдала скорее не за боем. Её взгляд был прикован к широкой спине странного пришельца, спасшего её от неминуемой гибели. Кажется, она уже встречала его. Но когда? Там, в Лиггсбри, она не смогла как следует разглядеть того безумно сильного волшебника, что уничтожил целый город, а потому сейчас не могла признать его в герое, уничтожающем врагов длинным мечом. Тем не менее, в её груди теплилось то самое чувство, значения которого она до сих пор не смогла постичь.
Теперь в бой вступили уже офицеры святого воинства, которых насчитывалось два десятка. Орудовали они длинными, изогнутыми мечами, на которые были наложены чары «Святого пламени». Их быстрые, размашистые удары, не только рассекали врага, но и сжигали его нутро, избавляя от наложенных заклинаний подчинения. Это была группа настоящих профи своего дела. Били они точно, а уклонялись от ударов — ещё лучше. Один такой офицер с лёгкостью вламывался в десятки мертвецов и отправлял на тот свет каждого, до кого только мог дотянуться.
Не отставали и элитные воители со стороны нечисти. Тени, опоздавшие к началу битвы, тут же устремились к рядам святых магов, атакуя тех увесистыми кандалами, намертво прикованными к их конечностям. И пусть толку от этого было не так много, как от хорошего клинка, это было эффективно с точки зрения отвлечения. Ведь невозможно составлять заклинание, в то время как тебе по неприкрытой голове кто-то бьёт тяжеленными кусками металла! Что же до нескольких десятков огромных воителей в латах, так же прорвавшихся через ворота, то они не стали особенно продвигаться вперёд, предпочитая истреблять легковооружённые отряды инквизиторов, тех самых, которые нападали с флангов.
Границу Эсмерельдена поглотил бой, достойный упоминания в песнях странствующих бардов. Проблема была лишь в том, что если граница окончательно падёт под натиском нежити — некому будет петь эти песни. Лязг стали, крики умирающих и пронзительный треск заклинаний — заполнили всё пространство вокруг, не оставляя ни единой возможности различить в этом фоне хоть что-нибудь отдельное. Обмениваясь ударами, обе стороны каждую секунду несли потери, сопоставимые разве что со внезапной вспышкой неизвестного вируса. Только вот вирусом в этот раз были люди. Да, мёртвые. Но всё же люди.
Но более остальных во всём этом безумии
