когда он еще сильнее потерся об меня, разжигая внутри меня ревущее пламя. Я истекала соками, такая же влажная, как вода, плескавшаяся вокруг нас. Моя кожа горела, когда его рот вернулся к моему, а пальцы впились в мои ягодицы, еще глубже насаживая мои бедра на свои.
Скользя руками вниз по его спине, я приоткрыла губы и застонала ему в рот:
— Возьми меня.
Его грудь содрогнулась от рыка, и он прикусил мои губы. Я почувствовала, как его пальцы скользят по резинке плавок от моего бикини, пока он облизывал мне губы.
— А как же твое правило? — снова спросил он, и я в ответ впилась ртом в его губы.
Его пальцы скользнули к моему ноющему центру. Он застонал, и я почувствовала, как он стягивает с себя плавки.
Он был нужен мне. Сейчас же.
Это было не просто желание, это была потребность, которую я не могла удовлетворить никак иначе. Ревущий пульс, бившийся между моих ног, мог успокоиться только в том случае, если он окажется внутри меня.
— Гриффин, — простонала я, чувствуя, как он большим пальцем отодвигает ластовицу моего бикини и осторожно прощупывает вход. Я выгнулась навстречу его прикосновению, но он отказался продолжать, твердо удерживая себя на месте и наблюдая за мной сквозь полуприкрытые веки.
Я снова простонала его имя, впиваясь пальцами в ямочки на его бедрах, пытаясь направить его прикосновение туда, куда хотела; мы оба дрожали от желания. Он ждал от меня чего-то, что, должно быть, увидел, потому что с резким вздохом он прихватил бок моей шеи губами и зубами и ввел палец внутрь. Всего один палец, но его прикосновение, поглаживающее меня, воспламенило меня таким наслаждением, которого я никогда не знала, и я умоляла о большем, терлась о его руку.
Он поднял голову, колеблясь, но я схватила его за затылок и притянула к себе, подгоняя его поднятием собственных бедер. Растянув меня еще одним пальцем, он ввел его внутрь; от этого давления по телу прокатились волны и боли, и удовольствия. Больше. Мне нужно было больше, пока он дразнил меня.
Его грудь вздымалась и опускалась, прижимаясь к моему телу, когда он добавил еще один палец, подготавливая меня к тому, что находилось между его ног. Горячее дыхание овеяло мою шею. Я впилась ногтями в его спину, задыхаясь от влажных ощущений, и когда он медленно вытащил пальцы, я поняла, что сейчас будет.
Я уткнулась ртом ему в плечо, приглушая свой крик наслаждения, мои губы восхитительно скользили от его пота, когда он наконец полностью погрузился в меня.
Его тело дрожало, пока он держал меня, мое дыхание сбивалось. Его грудь прижималась к моей обнаженной груди, тяжелые вдохи заставляли его торс подниматься и опускаться, пока мы прерывисто дышали, проживая этот кайф, который делили на двоих. Каждая оголенная часть моей кожи покалывала там, где он прикасался. Мои руки обвили его, и я проклинала себя за то, что так долго ждала.
В конце концов он медленно выскользнул из меня с очередным тихим стоном, когда удовольствие и умиротворение окутали его тело.
Между нами не было произнесено ни слова. Ни звука, кроме плеска воды, не доносилось до моих ушей, пока я возвращалась в реальность.
А затем он попятился назад, его глаза расширились. Я ухватилась за край бассейна, пока он натягивал плавки, и его лицо мгновенно побледнело. Он покачал головой, и каждый эйфорический, блаженный момент испарился в мгновение ока.
— Т-ты в порядке? — пролепетала я.
Он несколько мгновений тупо смотрел на меня, прежде чем закрыть глаза.
— Блядь, — пробормотал он. — Это всё усложняет.
— Прости? — сказала я, внезапно почувствовав себя крайне неловко. Замерзнув, я обхватила грудь руками и поправила плавки.
Он провел рукой по щетине, ничего не ответив.
— Я сделала что-то не так? — робко прошептала я, пытаясь съежиться и стать как можно незаметнее.
— Ты знаешь, как я отношусь к связям на одну ночь, — заявил он. Я кивнула, сбитая с толку, но чувствуя себя крайне уязвимой. — Я не хочу, чтобы ты думала, будто я какой-то мудак, который просто перепихнулся и слинял.
— Что ты несешь? — пискнула я; на глаза навернулись слезы. Он зарылся руками в волосы и отвернулся. — Ты хочешь сказать, что теперь чувствуешь себя обязанным мне или типа того?
Он резко обернулся ко мне.
— И как мы теперь должны расстаться после того, как я отвезу тебя домой завтра, раз уж только что произошло вот это?
Я сглотнула, пока всё вокруг рушилось и горело. Мое сердце разбилось вдребезги, стыд и отвращение к самой себе растерзали мою душу. Я настолько погрузилась в эту ложь, что забыла, что с самого начала это был всего лишь обман. Я была полной дурой, раз думала, что он хоть на каплю заботится обо мне.
Быстро сморгнув слезы, я отвернулась и, изо всех сил стараясь прикрыться, побрела к своему верху от бикини. Я надела его так быстро, как только могла, не в силах смотреть на него. Я была смущена и абсолютно уничтожена.
О боже, какая же я идиотка. Вот так просто.
Дверь в бассейн с грохотом распахнулась, и вошел Дейтон, не подозревающий о том, что только что произошло.
— Мама звонила. Они будут здесь через час, так что нам нужно готовиться к шикарному ужину, который они запланировали для вашего официального объявления о помолвке. — Он ухмыльнулся, пока я стояла лицом к стене, спиной к Гриффину. Дейтон нахмурился, а затем перевел взгляд с одного на другого.
— Спасибо, Дейтон. Мы сейчас выйдем, — сказал Гриффин, и Дейтон кивнул, прежде чем медленно попятиться из бассейна. Как только он скрылся, я вытащила себя из воды и поплелась к стопке полотенец, которые принесла.
— Джейн, нам нужно поговорить об этом, — сказал Гриффин, и я резко обернулась. Его брови сошлись на переносице, по лицу пробегали не поддающиеся расшифровке эмоции. Но всё, что кипело в моей душе — это гнев и разбитое сердце.
— Для тебя всё это было не по-настоящему. Да? — прошептала я, а затем выбежала из комнаты, пока из глаз катились слезы.
Глава 30
Я схватила первый попавшийся наряд из чемодана и заперлась в ванной. Всё изменилось слишком быстро, чтобы я могла до конца осознать, что именно чувствую. Ярость? Боль? Грусть? Вину? Стыд?
Скорее всего, всё вышеперечисленное было правдой. Схватив телефон, который я оставила на столешнице, я пролистала расплывающиеся контакты, прежде чем нажать на имя Ноа. Я не могла оставаться здесь ни минуты дольше.
