Стою, жду. Вопрос задан, мне нужен статистические данные по обнаруженным дефектам и их видам. Желательно за всё время, но какие есть. Где-то же они хранятся.
Два выходных в родном общежитии провёл не зря. Стал разбираться в дефективности. Наружные дефекты меня не интересуют, их визуально определяют. Хватает и внутренних, их целый список. Трещины, поры, каверны или свищи, непровары и несплавления, расслоение металла.
Ещё становится ясно, какую ошибку допустил замначальника, быстро отпустив Трошкина в отпуск. Работать на контроле качества больше трёх-четырёх часов не выйдет, даже по правилам нельзя, значит, надо было работать вдвоём полную смену. Получилось бы в два раза быстрее. Тогда Трошкин создал бы себе задел и убрал риск выбивания из графика. Опять же с передачей опыта никаких проблем. Я-то обнаружить дефект могу, а вот с диагностикой — проблемы. На это опыт нужен, который за пару дней не передашь. Может, и пары месяцев не хватить. От диагностики зависит способ устранения, и какие-то совсем мелкие изъяны могут и пропустить.
Только что закончил настройку аппарата, с которым экспериментировал с самого начала рабочего дня. На самых высоких частотах дефекты в первой зоне диагностируются сплошняком. Я так понимаю, это неоднородности и нарушения кристаллической решётки на поверхности шва.
— Вот вы всё время кричите на меня, когда я прибор прячу. А ведь кто-то успел настройки там сбить, — смотрю осуждающе, начальство отводит глаза. — Даже понять не могу, когда успели. Но образцовые дефекты перестал ловить. Кое-как аппарат снова настроил…
Настройку-то закончил, только в правильности всё равно не уверен. Калибровочные дефекты видит, и то хлеб. Но мне нужно больше информации. База данных в памяти аппарата почему-то пуста.
— В архив техотдела зайди, — соизволяет буркнуть начальство и описывает путь до цели.
Через четверть часа забредаю в какие-то, пардон, ебеня. Возвращаюсь и, зацепившись языком с одним из аборигенов, понимаю, что начальство случайно или злонамеренно отправило меня в противоположную сторону. Это в рамках шуточек над неофитами? Только начальству так делать нельзя, статус не тот.
— Заявку оставляйте, через неделю зайдите, — равнодушно знакомит меня с порядком действий молодая архивная грымза. Или она меня так послала?
— Зачем заходить? — признаюсь, не сразу среагировал, однако длинной паузы не случилось, спасибо искину. — Я тогда жить здесь останусь. Без этих данных мне на рабочем месте делать нечего…
В глазах грымзы зарождаются ведьминские молнии, но неожиданный вопрос их гасит без следа:
— Вы замужем? А то как бы не скомпрометировать вас.
— Выйдешь тут замуж… сижу, как мышка-норушка.
— Устройте пожар, — предлагаю мгновенно, — примчится пожарная команда и какой-нибудь мужественный пожарный вынесет вас на руках. Как могучий рыцарь прекрасную принцессу.
— Обгорелую и полумёртвую? Нет уж! — грымза куда-то исчезает, вместо неё сидит просто несколько блёклая девица. И почти улыбается.
Весёлый трёп продолжается пару минут, которых мне абсолютно не жалко. Во-первых, время не моё, во-вторых, что такое минуты против недели?
— А они, эти данные, в природе вашего архива существуют? Зачем мне рыбачить, то есть оформлять заявку и ждать, если рыбы нет совсем?
Ангелина — так её зовут (да, мы уже познакомились) — с неуверенной сосредоточенностью тычет пальчиком в клаву.
— В базе данных не нахожу. Но они где-то есть, я точно видела…
— Если найдёте, благодарность моя будет бесконечна, — обещаю несколько опрометчиво и тут же поправляюсь: — В разумных пределах.
Кидаю на девушку острый взгляд, выклянчиваю пару листов бумаги. Внимательно, фиксируя в памяти каждое движение, наблюдаю, как она проходит между стеллажами и скрывается за поворотом. Фигурка — ничего особенного, умеренно тощая. Можно обозвать стройной, если бы осанка была поставлена.
Отсутствует минут двадцать. И наконец приходит с кипой папок толщиной в ладонь. Бухает на стойку.
— Вот все акты проверок по вашему цеху за десять лет, — и произносит парадоксальную фразу, которую мой искин отказывается понимать: — Только я вам их не дам. У вас заявки нет.
— И не надо! — радуюсь самому виду реальных документов. — Я прямо здесь посмотрю, а вы пока на моё творение полюбуйтесь…
Ускакиваю с папками за столик поодаль. Девушка не возражает, не может. Её мощно выбрасывает в астрал моё художество. Картинку назвал для себя «Фея-хранительница». Некую блёклость внешнего вида перевёл в прозрачность лица и фигуры. Попытался изобразить намёк на призрачность. Не знаю, насколько получилось: воздушная фигурка в проходе между стеллажами, милое личико в профиль, наполовину скрытое причёской. Эту самую причёску приукрасил, платье немного укоротил, ножки устройнил. На глаз почти незаметно, сходство с оригиналом несомненное, чего ещё от художника-любителя требовать.
Времени для полноценного анализа с выписыванием всех данных до обеда мне не хватило. В столовую идём вместе с архивной девой. Из столовой тоже. От начальства в столовой удаётся спрятаться. С помощью архивной Ангелины.
— Линочка, огромная просьба, — делаю лицо пай-мальчика и глаза кота Шрека, — пожалуйста, отнеси и мою посуду тоже. А то начальник меня заметит…
— Провинился?
— Нет. Постоянно придирается, стараюсь держаться от него подальше.
Девушка идёт навстречу моей просьбе. И что характерно, не требуя платы. Хотя уж на мороженое всегда могу разориться.
Пётр Михайлович меня всё-таки отлавливает в цехе. Но поздно, я уже домой собираюсь, пять минут до конца моей смены.
— Колчин! Ты где был⁈ Я тебе прогул запишу!!!
И главное, орёт через весь цех, от своего закутка мне, сидящему за общим столом. Сейчас в домино не играют, но народ рядом туда-сюда ходит, все же слышат. Ну, сам виноват…
— Пётр Михайлович! Вы что, с ума сошли⁈ Вы же сами меня в архив отправили!!! — чуть голос не надсадил, так орать.
Замначальство, мгновенно побагровевшее, исчезает за дверью. Крыть-то ему нечем. Рассчитывал, что вернусь через полчаса? Мне начхать на его ожидания, в разрешении идти в архив временных ограничений не указывалось.
Бумагу со сведённой за десять лет статистикой бережно укладываю в ящик рядом с прибором. Мне всё-таки интересно, кто так подшутил, сбив настройки дефектоскопа? Всё сходится на одном человеке. Вот только мотив — для меня полная загадка.
Глава 22
Место крайнего
9 июня, вторник, время 17:40.
Г. Королёв, обычное кафе.
— А у тебя девушка есть? — напряжённости в голосе Ангелины почти нет.
Одобряю.
— Есть, — нахожу нужным пойти на некую степень откровенности. — И она мне ни в чём не отказывает.
Архивная фея Ангелина мою Светланку не знает и никогда, скорее всего, не увидит. Так что анонимно, когда она всего лишь в виде неясного образа, можно и открыть кое-что.
— Красивая?
— Да, очень. Длинноногая стройная блонда, — безжалостно рушу девичьи надежды.
Хотя, возможно, их нет.
Привёл я её всё-таки в кафе и угощаю мороженым. Уже второй раз. Вчера мы тоже прогуливались.
— Признаюсь тебе честно, Лина: у меня к тебе чисто меркантильный интерес — доступ к архиву.
— Только учти, — девушка напрягается уже по другому поводу, — большая часть архива для тебя закрыта. У тебя допуска нет.
— Допуск у меня есть по умолчанию, — на дне вазочки с мороженым нахожу контрдовод. — Я работаю на участке контроля. Всё, что касается качества изделия, зона моей профессиональной компетенции.
— Тебе надо принести всё-таки бумагу от начальства. Запрос на все данные по контролю.
— Затребую. Думаю, они пойдут навстречу.
— По правилам я должна оформлять твой запрос неделю. За неделю и сделаю. Но ты можешь так приходить. Решишь со своим начальством?
— Решу, — мы выходим на улицу. — Даже если запретит, моё рабочее время короче на час. Так что один час в день у меня всегда будет. Если не будет возражений со стороны архива.
