Читаем без скачивания Пусть это вас не беспокоит - Денис Чекалов

-- Я нашел ее, сэр, -- радостно сообщил охранник. -- Знаете, я всегда мечтал работать в ЦРУ. Может, замолвите за меня словечко? Меня зовут Сэмюэль Роксли, сэр.

-- Это и есть ваша помощница? -- спросила моя провожатая, насмешливо глядя на Франсуаз. -- Очень, очень впечатляет.

Телефон продолжал звонить, я выхватил его из кармана, чуть не порвав пиджак, и громко рявкнул:

-- Кто это?

-- Привет, Майкл, это Хэл, -- я узнал голос владельца бара на окраине города. -- Тут у меня проблема, и люди говорят, что они -- твои гости.

Здесь я сказал несколько слов, которые говорить не следовало вдвойне, поскольку в комнате находились две дамы. Впрочем, их это мало побеспокоило, так что ночью совесть меня не беспокоила.

-- Какие к чертям гости ?

-- Тебе это лучше знать, -- флегматично ответил Хэл и повесил трубку.

-- Нет времени на кофе ? -- участливо спросила моя новая знакомая.

-- У меня никогда не хватает времени на кофе, -- злобно пробурчал я, направляясь к двери.

-- Подумать только, а я уже пятнадцать минут жду тебя у лифта, -произнесла Франсуаз, которая размашисто шла рядом со мной. -- Я уж думала, что ты заблудился. А ты -- кокетничаешь с этой стиральной доской, затянутой в синий чулок. И еще соврал, что ты из ЦРУ.

7

Узкие крепкие бедра Коры Хантли были плотно сжаты, голени скрещены между длинными лакированными ножками табуретки. Коротенькие темно-синие шортики перехватывал пояс. Пальцы девушки с накрашенными алым ногтями держали большую наполненную горячим чаем чашку, голова в задумчивости наклонена вперед.

Кора Хантли думала.

Она узнала о смерти Роберта Картера случайно, когда слушала вечерний выпуск новостей. Сообщение было коротким, журналисты не располагали скольконибудь значимыми фактами, а полиции нечего было сообщить.

Пытаясь хоть как-то компенсировать собственную неосведомленность, телекомментатор минут десять болтал о том, о сем, в то время, как на экране вертели старые записи, относящиеся к семейству Картеров. Приемы, конгрессы, официальные мероприятия.

Кларенс так и не позвонил ей.

Кора понимала, что бедняжка чувствует сейчас. Последнюю неделю он едва не потерял рассудок из-за всего, что с ним произошло. Кларенс всегда был человеком слабым, неуверенным в себе, а вечное противостояние упрямого отца и властного дяди еще больше сбивало парнишку с толку.

И вот теперь его отец убит.

Наверняка полночи его продержали в полиции, задавали глупые, бессмысленные вопросы. Потом были соболезнования -- еще более глупые и бессмысленные. Смог ли он вообще уснуть этой ночью?

Чай Коры начинал понемногу остывать, но девушка не замечала этого. Наверняка он придет сегодня, она ему нужна.

Кларенс нуждается в человеке, который бы понимал его, мог поддержать, утешить. Человек, с которым ему было бы хорошо.

Будет не так уж сложно подтолкнуть его жениться на ней. Уже и так сделано практически все. Теперь, когда ему плохо, он приходит к ней. Он рассказывает ей о своих проблемах, просит совета, помощи. Она нравится ему в постели.

Он зависит от нее.

Табурет был высоким, и ноги Коры, обутые в изящные туфли на высоком каблуке, не доставали до пола. Конечно, обычно она носила шлепанцы, когда была одна в своей маленькой квартирке. Но сейчас она ждала его.

Чай в чашке уже совсем остыл, а она не успела выпить и половины.

Она думала о словах, которые он скажет ей, о том, что она ответит. Как осторожно обнимет его и поцелует в губы. Как в ее жизни, в которой до недавнего времени было не так-то уж много светлых мгновений, все начинает меняться.

Миссис Кларенс Картер.

Мысли Коры постепенно становились все более бессвязными, но оттого они казались еще приятнее. Тело девушки наполняла какая-то блаженная истома, ничего не хотелось делать, только сидеть, все крепче сжимая табурет ногами, обхватывать пальцами теплую чашку. И думать.

Миссис Кларенс Картер.

Бедняжке Кларенсу наверное так плохо сейчас. Только бы он не попробовал снова напиться.

Раздался звонок. Кора разжала ноги, поставила чашку на край кухонного столика. Одна туфля заломилась, когда она вставала, и девушка едва не опрокинулась.

Звонок прозвучал снова.

Несколько быстрых шагов к зеркалу, пригладить прическу, провести ладонями по платью. Сжать губы, чтобы выправить слегка размазавшуюся от соприкосновения с краем чашки помаду, улыбнуться. На мгновение девушка замирает, чтобы успокоиться. Теперь к двери, но уже другой походкой -неторопливой, уверенной в себе. Она должна выглядеть как человек, у которого можно получить поддержку.

Замок щелкает.

Кларенс Картер стоит напротив, темный пиджак небрежно расстегнут, светлая рубашка под ним успела запотеть.

-- Как же я устал, Кора.

Он идет внутрь мимо нее. Его правая рука касается ее лица, он берет ее за подбородок, легко целует в губы. Потом проходит дальше.

-- У тебя есть что-нибудь холодное?

На кухне, в холодильнике есть апельсиновый сок. Кларенс тяжело опускается на диван, на котором они в первый раз занимались любовью. В его полузакрытых глазах девушка читает усталость.

В нем есть что-то, что беспокоит ее.

Это все тот же Кларенс, которого она так хорошо знает -- и в то же время он совсем другой.

Что же не так?

Она идет на кухню -- старается идти как можно быстрее, чтобы не оставлять его одного надолго. В то же время походка должна оставаться уверенной. Графин с соком заставлен двумя пакетами. Чистый стакан стоит на столе.

-- Сделаешь мне массаж?

Он берет из ее рук запотевший стакан, жадно приникает к нему.

-- На улице чертовски жарко, Кора...

Она становится позади него, наклоняется. Ее пальцы касаются его плеч, обхватывают их, начинают массировать.

-- Так хорошо.

Она молчит, не знает, что ему сказать. Кажется, он даже не думает о ней. Его губы, испачканные желтым апельсиновым соком, начинают медленно улыбаться.

-- Утром дядя ввел меня в состав правления, Кора, -- говорит тихо, как бы про себя. В его голосе звучит глубокое, почти полное удовлетворение. -- Я сижу справа от него, сразу после Джонатана.

Он еще ничего не сказал -- ничего такого.

Лицо Лизы медленно начинает утрачивать подвижность. Короткие пальцы с ярко-алыми ногтями все сильнее сжимают плечи Кларенса, глубже впиваясь в его плоть, причиняя боль. Тепло, столь приятно охватывавшее ее тело еще несколько минут назад, начинает медленно стекать куда-то вниз и растворяться.

Ощущение безнадежности.

-- Вот так хорошо.

Кларенс нагинается, чтобы поставить стакан на пол. Пальцы девушки повисают в воздухе, они больше не касаются его. Он находится вне ее досягаемости.

Смогла ли она понять все уже в тот момент? Питала ли еще какие-то надежды? Или же ей осталось только поверить в то, что произошло?

Острый горький ком начинает формироваться где-то глубоко внутри, чтобы потом безжалостно подступить к горлу, помешав говорить.

-- Бедняга Джонатан совсем выбит из седла, -- Кларенс тихо усмехается каким-то своим мыслям. -- Даже не может двигать рукой. На меня свалилось столько работы... Но, что ты остановилась, -- продолжай.

Он снова сидит перед ней, глаза закрыты, губы неопределенно улыбаются.

Ее пальцы вновь опускаются ему на плечи, она опять начинает массировать его, но делает это уже, не задумываясь, без внимания, без чувства. Он этого не замечает.

-- Все пожимали мне руки, Кора, -- говорит он, и ее неожиданно коробит от того, сколько самодовольства звучит в его словах. -- И каждый склонил голову, когда их представляли мне. Я собираюсь скупить побольше акций, чтобы увеличить свой пакет.

Скупить побольше акций. Конечно, ведь деньги отца теперь перейдут к нему.

-- Я слышала о том, что произошло вчера вечером, -- говорит Кора, пока острый угловатый ком горечи еще не успел полностью перекрыть ее горло. -Мне очень жаль. Я...

-- Вчера вечером?

Кларенс осознает, что совсем забыл о смерти отца. Ему сообщили об этом уже поздно ночью, он успел заснуть. Он приехал в морг, несколько минут постоял над металлическим столом, на котором лежало тело. Потом быстро ушел. Больше он не видел тела отца.

Заснуть он больше не смог, думал, сам уже не помнит, о чем. Заплакать он тоже так и не смог.

А утром к нему пришел дядя, торопливый, озабоченный, говорил о делах, они поехали в банк. Может, надо было что-то сделать, попрощаться с отцом как следует...

Впрочем, дядя и так выполнил все формальности, опознал тело по всем правилам, позаботился о похоронах ...

Эти мысли ему не нравится, он спешит их отогнать.

-- Я в порядке, Кора, -- отрывисто говорит он и резко поднимается на ноги. -- Какое утро, какое утро. А ведь еще нет и одиннадцати.

В самом деле, еще столько необходимо успеть. В полдень совещание, потом надо изучить отчеты о состоянии рынка...

В его движениях теперь снова сквозят озабоченность, торопливость -- и бесконечное довольство собой.