До настоящего времени все мероприятия, осуществлённые моей танковой группой, исходили из нашего представления о том, что как командование группы армий, так и ОКХ считают наступление на Москву наиболее решающей операцией. Я всё ещё надеялся на то, что, несмотря на результаты совещания в Борисове 4 августа, Гитлер в конце концов всё же согласится с этим, как мне казалось, наиболее разумным планом. Однако 11 августа мне пришлось похоронить эту надежду. ОКХ отклонило мой план наступления на Москву посредством нанесения основного удара из Рославля на Вязьму, считая этот план «неприемлемым». Никакого другого, более лучшего плана ОКХ не составило, проявив в течение последующих дней ряд бесконечных колебаний, что делало совершенно невозможным какое-либо перспективное планирование нижестоящими штабами. Командование группы армий, по-видимому, примирилось с тем, что мой план наступления был отклонён, хотя ещё 4 августа оно поддерживало его. К сожалению, мне не было тогда известно, что несколькими днями позже Гитлер согласился с идеей наступления на Москву, причём его согласие зависело от выполнения определённых предварительных условий. Во всяком случае, ОКХ не смогло тогда воспользоваться этим мимолётным согласием Гитлера. Через несколько дней дело снова повернулось иначе.
13 августа я посетил линию фронта по р. Десна восточнее Рославля, проходившую по обеим сторонам московского шоссе. С болью в сердце я наблюдал; как войска в полной уверенности в том, что в ближайшее время они будут наступать на русскую столицу, уже заготовили дорожные щиты и указатели с надписями «на Москву». Солдаты 137-й пехотной дивизии, с которыми мне приходилось беседовать при моём посещении передовой линии, только и говорили о возобновлении в ближайшем будущем наступления на восток.
К 14 августа успешно закончились бои, которые 24-й танковый корпус вёл в районе Кричева. Захвачено было много пленных, артиллерийских орудий и других трофеев. Наши войска захватили Костюковичи.
После того как моё предложение о наступлении на Москву было отклонено, я внёс вполне логичное предложение вывести войска из уже не нужной нам ельнинской дуги, где мы всё время несли большие потери. Однако командование группы армий и ОКХ отклонили и это моё предложение, которое исходило из необходимости сбережения человеческих жизней. Оно было отклонено под нелепым предлогом, что «противнику на этом участке фронта ещё труднее, чем нам».
В течение дня 15 августа мне пришлось затратить немало усилий, на то, чтобы убедить моих начальников отказаться от своего намерения воспользоваться успехом 24-го танкового корпуса для перехода в наступление на Гомель. В моих глазах такой марш корпуса в направлении на юго-запад был равносилен отступлению. Командование группы армий для осуществления этой цели пыталось взять из корпуса одну танковую дивизию, не учитывая, однако, то обстоятельство, что силами одной дивизии невозможно осуществить такую операцию. Пришлось бы ввести в бой весь 24-й танковый корпус, а его левый фланг обеспечить силами других соединений. Кроме того, начиная с 22 июня 1941 г., войска 24-го танкового корпуса ещё не имели ни одного дня отдыха и крайне нуждались в некотором перерыве в боевых действиях для приведения в исправность материальной части. Не прошло и полчаса после того, как мне удалось добиться согласия на это командования группы армий, как из ОКХ было получено приказание отправить одну танковую дивизию в направлении на Гомель.
24-му танковому корпусу было теперь приказано наступать на юг в направлении на Новозыбков и Стародуб, имея в первом эшелоне 3-ю и 4-ю танковые дивизии, а во втором — 10-ю мотодивизию, и после успешного прорыва повернуть на Гомель дивизию, которая будет действовать на правом фланге.
16 августа 3-я танковая дивизия овладела узловым пунктом шоссейных дорог городом Мглин. В этот день группе армий «Центр» было приказано передать 39-й танковый корпус в составе 12-й танковой дивизии, 18-й и 20-й мотодивизий в распоряжение группы армий «Север».
Я не касаюсь здесь тех колебаний со стороны командования группы армий «Центр», которые были проявлены в последующие дни во время переговоров по телефону. 17 августа правый фланг 24-го танкового корпуса сильно отстал в результате упорного сопротивления противника, в то время как 10-я мотодивизия и прежде всего 3-я танковая дивизия корпуса, действовавшие на левом фланге, успешно продвигались вперёд, захватив узловую станцию Унеча. Тем самым была перерезана железнодорожная линия Гомель — Брянск, и наши войска глубоко вклинились в расположение противника. Как же можно было лучше использовать результаты этого прорыва? Предполагалось, что 2-я армия, опираясь на мой правый фланг, будет наступать на Гомель своим сильным левым флангом. Однако, как это ни странно, этого не случилось.
Основные силы 2-й армии были выдвинуты с её левого фланга на северо-восток и двигались далеко позади фронта наступления 24-го танкового корпуса, который в то время вёл тяжёлые бои в районе Стародуб, Унеча. Я обратился в штаб группы армий с просьбой дать указание 2-й армии двинуть её соединения в первую очередь против противника, действовавшего на нашем правом фланге. Мне было обещано, что штаб отдаст такое приказание, однако, когда я запросил штаб 2-й армии, получил ли он такое приказание, то мне сообщили, что наступление в северо-восточном направлении предпринято 2-й армией по приказанию штаба группы армий. Целесообразность проведения решительных действий вызывалась ещё тем обстоятельством, что уже 17 августа поступили сведения об отходе противника из района Гомеля. Уже в этот день 24-й танковый корпус получил приказ преградить противнику путь на восток в районах Унечи и Стародуба.
19 августа 1-я танковая группа, входящая в состав группы армий «Юг», захватила небольшой плацдарм на восточном берегу Днепра у города Запорожье, 2-я армия овладела Гомелем. 24-му танковому корпусу, входящему в состав моей танковой группы, было приказано прорваться через Клинцы и Стародуб на Новозыбков, а 47-му танковому корпусу — обеспечить левый фланг 24-го танкового корпуса. У Почепа противник оказывал упорное сопротивление.
18 августа главнокомандующий сухопутными войсками представил Гитлеру свои соображения относительно дальнейшего развития боевых действий на Восточном фронте.
20 августа 24-й танковый корпус отбивал атаки противника на линии Сураж, Клинцы, Стародуб. Отдельным подразделениям удалось прорваться на восток в районе южнее Унечи. Атаки на Ельню были отбиты. В этот же день фельдмаршал фон Бок по телефону приказал мне приостановить дальнейшее наступление на Почеп, которое велось левым флангом 2-й танковой группы. Он выразил пожелание, чтобы все войска танковой группы были сосредоточены для отдыха в районе Рославля с тем, чтобы иметь возможность предпринять предполагаемое им наступление на Москву со свежими силами. Бок не знал, по какой именно причине 2-я армия не продвигалась вперёд; он всегда спешил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
