Если вы приедете в Эль-Каср около девяти часов утра или ранним вечером, когда солнце уже заходит за кроны пальм, то увидите тысячи голубей, слетающихся на берег Нила, чтобы напиться перед вечерним кормлением. Затем перед вами откроются узкие ворота таинственной постройки, и в следующий момент вы окажетесь в тайфуне бесчисленных голубиных крыльев. Вы не увидите ничего в двух метрах от себя, так как тысячи голубей будут кружиться у вашей головы, станут садиться на плечи и башмаки, неистово бить крыльями прямо в лицо.
С трудом пробираешься через невообразимое множество голубиных крыльев и напрасно ловишь момент, чтобы в вихре пуха открыть объектив камеры и щелкнуть затвором, прежде чем на линзу сядет слой помета. Но вот на момент наступает затишье, так как в живой массе крыльев и голов появляется фигура работника, который в корзине и огромном переднике несет голубям зерно. Туча крыльев опускается на землю, и просторный двор голубиного дворца превращается в беспокойную, волнообразно перемещающуюся массу. Серые голубиные крылья образуют единый волнующийся поток. Когда вы пробираетесь среди них, голуби не обращают на вас никакого внимания, и приходится быть очень осторожным, чтобы не наступить на одного из них. Знаменитые голуби в Венеции имеют здесь солидных конкурентов.
Вы осматриваете удивительный лабиринт замысловатого строения, которое велел соорудить для своих любимцев принц Юсуф Камаль эд-Дин. В отдельные помещения «голубиных казарм» приходится почти вползать на коленях между глиняными стенами с бесчисленными перегородками и выступами. Тысячи глиняных яйцевидных сосудов, напоминающих снаружи круглые дренажные трубки, вделаны в стены на небольшом расстоянии друг от друга. Получается необычное помещение с экономным использованием площади, так как голубиные каморки расположены с обеих сторон. Голубки, которые сидят на яйцах, не проявляют никакого беспокойства и с любопытством высовывают головки из гнезд. Свыше 10 тысяч голубиных гнезд вделано в стены фермы Камаля. Никто, однако, не знает количества голубей, так как многие гнездятся снаружи и прилетают лишь тогда, когда на дворе появляются корзины и фартуки с зерном.
Когда мы вышли из помещения, чтобы сделать еще несколько снимков с крыши фермы, вновь поднялся ураган голубиных крыльев. Проходя через узкие двери, соединяющие оба двора, нам пришлось защищать лицо от неистовых взмахов крыльев. Голуби здесь предпочитают вылетать наружу через дверь, чем проделывать более длинный путь, перелетая через глиняную стену. Когда мы вышли к Нилу, берег был буквально усеян серыми голубиными телами.
— Сколько голубей вы еженедельно отправляете на базар? — попытались мы получить от служителя хотя бы одну конкретную цифру после того, как он не смог назвать нам точного количества своих «нахлебников».
Он улыбнулся и изумил нас неожиданным ответом:
— Ни одного. Меня уволят, если принц Камаль узнает, что я хоть одному голубю помял перышко. Это его страсть…
Теперь мы поняли, почему голуби в Эль-Касре такие ручные. Поняли мы также, почему голодающие феллахи в Эль-Касре не любят ни принца Камаля эд-Дина, ни его голубей…
Сантиметры, от которых зависят миллионы жизней
Когда проезжаешь по Нильской долине в районе Асьюта во время осеннего паводка, то напрасно ищешь реку как таковую, ибо ее воды простираются повсюду — от золотистых дюн пустыни, отстоящих на несколько километров к западу, до коричневых склонов гор Мукаттама на востоке. Волнистую поверхность вздувшегося Нила пересекает узкая полоса дороги, едва выступающая из воды. Лишь кроны пальм, распустивших зеленые вееры над мутной водой, отмечают берега главного русла Нила.
Наверное, ни одна страна в мире не может похвалиться тем, что на всей ее территории есть только одна река. В Египте к этому добавляется и другой факт: его единственная река является одновременно самой длинной рекой земного шара.[52]
Огромная территория Египта на ваших глазах суживается до размеров ленточки зелени, вклинившейся между скалами и пустыней. Только этим можно объяснить непрекращающуюся отчаянную борьбу египетского феллаха за воду. В период, когда уровень воды в Ниле начинает повышаться, миллионы глаз прикованы к Каиру, к «ниломеру» — этому прославленному индикатору судьбы страны. Газеты систематически помещают сообщения, на сколько сантиметров поднялась вода за последние сутки. Результаты международных футбольных состязаний или доклады на сессии ООН в это время отходят на задний план. Ведь мутная вода Нила — это альфа и омега, от нее зависят жизнь и смерть.
Если в других странах наводнение приносит с собой гибель, то египетские феллахи ждут половодья, как милости. Питательные соки в колосьях хлебов и в тоненьких стебельках риса, сладкий сок манго, аромат апельсиновых деревьев и ослепительную белизну распустившихся коробочек хлопка — все это несет Египту Нил.
Каждый год, когда уровень воды в реке достигает наивысшей точки, вся страна отмечает «Праздник Нила». Радость и признательность проявляются в благодарственных молебнах, торжественных богослужениях, шествиях и пестрых фейерверках. Король, окруженный представителями общественности, отдает почести «священной реке» на ее каирском берегу под огромным шатром, отделанным с восточным великолепием, а толпы бедных людей в это время наблюдают с обоих берегов за волшебным зрелищем фейерверка.
Ни один из этих бедняков, любующихся ослепительным зрелищем, не знает, сколько иностранных монополий заинтересовано в «священной реке» Египта. Редкая река в мире представляет столь прибыльный объект спекуляций, а заодно и такой мощный политический рычаг в руках иностранных империалистов, как Нил.
Когда просматриваешь статистику египетского импорта, наталкиваешься на такой невероятный факт, что Египет вынужден ввозить зерно из-за границы, чтобы его населению не угрожал голод. Как можно совместить это с вошедшим в поговорку плодородием египетской почвы? К объяснению вы придете окружным путем через… Нил.
Английские текстильные промышленники, чтобы избавиться от тяжелой зависимости от американского хлопка, обратили свои взоры к Египту и предприняли в начале нашего столетия строительство нескольких плотин на Ниле. Они не собирались при этом индустриализировать страну. Совсем наоборот! Благодаря строительству плотин, которое потребовало огромных расходов и принесло неслыханные барыши английским компаниям, они еще теснее связали страну как путами процентов по займам и налогов, так и тем, что могли самовольно распоряжаться посевами на орошаемых землях. Они принудили египетских феллахов выращивать хлопок вместо хлеба. И вот теперь хлопок составляет от 80 до 85 процентов всего египетского экспорта, а страна оказалась перед необходимостью ввозить зерно из Индии, Канады и Австралии при посредничестве английских хлеботорговцев и английских транспортных компаний.
