Однако сейчас Эндрю чувствовал, что Карл Майер начинает ему нравиться. Тот, в свою очередь, держался весьма дружелюбно. К тому моменту, когда Карл Майер собрался уходить, мужчины уже называли друг друга по имени.
– До скорого свидания, Эндрю, – сказал Карл. – Мы ведь увидимся теперь всего через несколько часов.
Эндрю Харвуд рассмеялся.
– Спокойной ночи, Карл. Наш рабочий день начнется завтра в половине одиннадцатого. Дейзи наверняка захочет, чтобы вы заглянули к нам домой, когда будете не так заняты. Если не в этот приезд, так в следующий.
– Ну, и как же выглядит Карл Майер? – спросила мужа Дейзи Харвуд.
Супруги, как всегда, сидели в кабинете. Сегодня в палате голосовали всего один раз, и Эндрю вернулся домой пораньше.
– Мне он понравился, – ответил Эндрю на вопрос жены. – Очень сдержанный и с юмором. Думаю, что в образе высокомерного интеллектуала он предстанет завтра. С нетерпением жду этого момента.
– Почему? – удивилась Дейзи.
– Сам не понимаю. Может, из любопытства? Карл ведь действительно один из самых умных политиков Америки за последние пятнадцать лет.
– Но он очень изменился с тех пор, как ты его видел? Ведь Карлу должно быть сейчас под пятьдесят.
– Сорок девять, – уточнил Эндрю. – Мы ведь останемся на этот уик-энд в Лондоне. Может, мне пригласить доктора Майера заехать сюда по пути в аэропорт?
– Да, да, конечно, – энергично закивала Дейзи, удивляясь про себя охватившему ее энтузиазму.
На следующее утро, в десять тридцать, Мартин Троуэр проводил доктора Майера и двух его помощников в кабинет британского министра, где уже сидел Остин Бартмор.
На шестиугольном столе для совещаний лежали шесть ручек и шесть стопок бумаги для записей.
С первым пунктом повестки дня было покончено минут за пять.
Второй вопрос касался нового спутника связи системы «Сатир». Перед каждым из присутствующих лежал листочек, на котором была кратко изложена суть дела.
– Как вы знаете, Карл, – начал Эндрю Харвуд, – для связи между военными формированиями Британии наобходима очередная партия спутников типа «Сатир». Причем мы хотим, чтобы эти спутники были абсолютно независимы от американской системы «Солнце».
– Если «Сатиры» нужны только для связи между воинскими частями, почему так важно, чтобы они были недоступны для нашей системы? Мы ведь не Советский Союз, – улыбнулся Карл.
– Это решение принято из политических соображений.
– Понимаю. Но думаю, что это не исключает возможности производства отдельных компонентов спутников на территории США. Можно поручить этот заказ одной из наших крупнейших фирм. Например, «Ю-эс-солар-спейс». Они наверняка справятся с этой задачей лучше английских корпораций.
– Мы хотим, чтобы все части «Сатиров» производились на нашей территории, – твердо произнес Эндрю.
– Потому что не доверяете американским фирмам? Считаете, что им будут даны указания обеспечить возможность односторонней связи с системой «Солнце»? Или из патриотических соображений? – Карл Майер снова улыбнулся, опершись на сложенные руки.
– Мы хотим, чтобы «Сатир» был независим от начала до конца, на все сто процентов, – пояснил Эндрю. – Кроме того, в Англии есть несколько фирм, производящих детали для спутников на уровне мировых стандартов. Как вы знаете, одна из задач правительства Великобритании – поощрять развитие национальной промышленности. И «Сатир» для нас – еще одна блестящая возможность показать это нашим избирателям.
– Завидую вашему военному бюджету, – сказал Карл Майер. – Мне бы вряд ли позволили выбросить на ветер миллиард долларов на размещение заказа внутри страны, если за ее пределами та же работа будет выполнена за две трети цены. Если вы поручите нам производить детали для «Сатиров», мы, наверное, сможем поставлять по льготным ценам другие спутники.
Эндрю понравилось, как тонко Карл повернул дело.
– Предположим, – продолжал Карл, – мы изыщем возможность тем или иным способом сэкономить ваши деньги. Согласится ли в этом случае правительство Великобритании рассмотреть возможность размещения заказов на отдельные детали для спутников системы «Сатир» в американских фирмах?
Эндрю тоже подался вперед и облокотился о стол.
– Я не исключаю такой возможности, – ответил он на вопрос Карла.
– Дети, откройте, пожалуйста, дверь!
Дейзи выскочила из спальни в голубом кружевном лифчике и трусиках. Через плечо ее было перекинуто большое розовое полотенце, которым Дейзи только что сушила волосы.
– Софи! Мэтти! – громко закричала она.
С третьего этажа тут же послышались громкие звуки «Элеонор Риджби», и над перилами появилась голова Софи.
– Что случилось, мама?
– Кто-то звонит в дверь уже минут пять! Открой, пожалуйста. Скоро должен приехать Карл Майер, а я еще не одета.
– Хорошо, ма.
Софи босиком сбежала по лестнице, перепрыгнув через три последние ступеньки. Пробегая мимо матери, девочка на ходу спросила:
– А где папа?
– Вышел за газетой. А вот где, интересно, Мэтти?
– Не знаю, – бросила через плечо Софи.
Обернувшись полотенцем, Дейзи свесилась через перила и стала ждать, пока дочь откроет входную дверь.
Через несколько минут Дейзи опять увидела макушку дочери. Только сейчас она обратила внимание, что волосы Софи почти прямые – наверное, девочка целое утро вытягивала их щипцами.
Софи подняла голову и сказала:
– Там полицейские. Американцы. Они хотят обыскать наш сад.
– О Боже! – воскликнула Дейзи. – Я совсем забыла! Ведь мне же звонили из министерства и сказали, что они приедут.
Рядом с Софи появился мужчина в форме.
– Мы из службы безопасности, мэм, – сказал он, глядя вверх на Дейзи.
Полицейский показал ей свой знак, который Дейзи все равно не могла разглядеть с такого расстояния.
– Простите, мэм, – продолжал охранник, – но мы должны до приезда господина Майера обыскать весь дом, сад и подвал.
Дейзи рассмеялась.
– Извините, но я сушу волосы. Софи, пожалуйста, покажи им дом.
Через пятнадцать минут вернулся домой Эндрю. Агенты безопасности успели к тому времени все осмотреть и теперь толпились снаружи у входной двери. В доме было тихо, только с последнего этажа доносились звуки музыки. «Хорошо, что я тоже люблю «Битлз», – подумал про себя Эндрю. – Иначе с ума можно было бы сойти – дети постоянно крутят их записи».
Эндрю поднялся на второй этаж. Он нашел жену в ванной, где она стояла перед зеркалом, держа в одной руке кисточку для туши. На Дейзи были белые шелковые брюки и бледно-бирюзовая рубашка, напоминавшая по покрою мужскую. Три верхние пуговки она оставила расстегнутыми. Ногти на руках и ногах Дейзи были ярко-кораллового цвета, в ушах – жемчужные серьги. Волосы Дейзи подобрала двумя черепаховыми гребнями. Эндрю попытался взглянуть на жену глазами Карла Майера. Что ж, она была по-прежнему очень красива, ничуть не хуже, чем пятнадцать лет назад. Эндрю чувствовал гордость при мысли, что эта чудесная женщина любит только его, принадлежит только ему.
