СТЕРЕОТИП. Устойчивое и массовое явление политического сознания или действия, формирующее политическое пространство. С. воспроизводятся на всех уровнях политической иерархии, матрицируют сферу бессознательного и рационального, а также господствуют в практической политике. С. выполняют функцию политических клише, шаблонов и трафаретов, создающих единство в обществе и облегчающих управленческую деятельность элиты.
Без политических С. невозможна политическая организация, поскольку они выступают в качестве основы экстериоризации личности и условия ее социализации. В этом отношении политические С. можно интерпретировать как традиции, без которых не может существовать ни одна социально-политическая система, даже самая динамичная. В принципе, консервативная политика основана на С. В отрицательном смысле С. означают устойчивые явления политики, которые не соответствуют действительности, но считаются достоверными, ментально укоренившимися. Можно говорить о том, что политика развивается от стереотипичной формы к индивидуализации человека в политическом пространстве. В то же время XX столетие характеризуется омассовлением культуры и политики (Ортега-и-Гассет).
Политические С. могут выражать самые различные феномены, начиная от глубинных идеологических аксиом и заканчивая внешними моментами, например, модой на имидж политиков. С. могут иметь как положительный, так и отрицательный смысл. Они внедряются в сознание как сознательно, так и бессознательно, под воздействием напора реальной действительности. Основное назначение отрицательных С. – оправдать политическую структуру, деятельность ее элиты. В этом нуждается любая политическая система, в первую очередь неадекватная интересам населения, государству в целом или такая, где имеются расхождения между практикой и идеологией политической структуры.
Особенно нагружена С. политика тоталитарного характера. Она не может существовать без засилья иллюзорных С., которые насаждаются в сознании всеми общественными институтами, контролируемыми государством тоталитаризма. Можно выделить С. оппозиции, электората и т.д. В России, например, в политическом обиходе господствуют утопические С. коммунизма, справедливости, рыночного благоденствия, доступности демократии и т.д.
СТИЛЬ РУКОВОДСТВА. Типичная для руководителя система способов, приемов воздействия на подчиненных, подготовки, принятия и контроля управленческих решений.
СТРАТИФИКАЦИЯ СОЦИАЛЬНАЯ. Процесс социального воспроизводства более или менее однородных совокупностей индивидов (классов, групп), которые, согласно теориям западно-европейских и американских социологов, образуют иерархически организованную, имеющую “верх” и “низ” структуру общества.
Общественная система в данных теориях обладает 3 измерениями стратифицированного социального пространства: 1) позиция в иерархии доходов и благосостояния (экономическая позиция в системе материального вознаграждения); 2) статус или стиль жизни (способы и формы потребления доступных индивиду и группам материальных и социальных благ); 3) власть (иерархия отношений политического и экономического влияния индивидов и групп индивидов другна друга). В функциональной теории С. с. социальное неравенство трактуется как следствие неравенства позиций (должностей, рабочих мест) в функционировании общества, а различие в размерах материального и морального вознаграждения (престиж) оказывается средством, побуждающим индивидов заполнять позиции и выполнять свой долг.
СТРАТИФИКАЦИЯ СОЦИАЛЬНАЯ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА. Российское общество состоит из 4 социальных слоев: верхнего, среднего, базового и нижнего, а также десоциализированного социального дна.
Верхний слой – представители элиты, которых объединяет факт нахождения у власти и возможность оказывать прямое влияние на процессы реформ.
Средний слой назван так, во-первых, с учетом его положения на социальной шкале и, во-вторых, потому что он является зародышем среднего класса в западном понимании этого термина. Это мелкие предприниматели, полупредприниматели, менеджеры средних и небольших предприятий, среднее звено бюрократии, старшие офицеры, наиболее квалифицированные и дееспособные специалисты и рабочие. Базовый социальный слой очень массивен. Он охватывает более двух третей российского общества. Его представители обладают средним профессионально-квалификационным потенциалом и относительно ограниченным трудовым потенциалом. К базовому слою относится основная часть интеллигенции (специалисты), полуинтеллигенция (помощники специалистов), служащие из технического персонала, работники массовых профессий торговли и сервиса, а также большая часть крестьянства. Несмотря на различия морально-психологических установок у этих групп, они объединены приспособлением к изменяющимся условиям с целью выжить и по возможности сохранить достигнутый статус.
Нижний слой имеет отличительные размытые черты: низкую деятельность и неспособность адаптироваться к жестким социально-экономическим условиям переходного периода. Этот слой состоит из пожилых людей, не слишком здоровых и сильных, не зарабатывающих достаточных пенсий, либо из тех, кто не имеет профессии, а часто и постоянного занятия, безработных, беженцев и вынужденных мигрантов из районов межнациональных конфликтов.
Интересной представляется точка зрения российского социолога О.Г. Мясникова, который считает, что “социальный лифт” и приток интеллигенции создали иллюзию обновления элиты. Он выделяет следующие группы, вступившие в конкурентную борьбу за открывшиеся вакансии в новой элите: интеллигенция, приверженцы демократических ценностей, люди, пострадавшие от прежнего режима (репрессированные, диссиденты); интеллектуалы из партийной элиты, которые, имея доступ к средствам массовой информации, могли нанести ощутимые удары по официальной идеологии; демократически, реформаторски, рыночно ориентированные представители хозяйственной элиты; прагматики во всех звеньях властных и управленческих структур; аутсайдеры-карьеристы из самых различных властных и управленческих структур, стремившиеся использовать демократическое движение как “социальный лифт”. Ядро новой элиты, по мнению О.Г. Мясникова, составили представители последних трех групп, что в целом отражает реальную картину.
СТРОНИН АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ (1826–1889). Русский ученый-социолог, представитель органицизма. Родился в семье крепостного крестьянина, который смог получить вольную для своих детей. Окончил в 1848 г. историко-филологический факультет Киевского университета. Работал учителем истории. Составил пособия для “низшей интеллигенции”: “Азбуку”, учебную программу и “Народную энциклопедию”. Состоял в обществе “Земля и воля”. За распространение запрещенной литературы был арестован и сослан в Архангельскую губернию. После ссылки служил чиновником. Основные труды: “История и метод” (1869); “Политика как наука” (1872); “История общественности” (1885).
СТРУВЕ ПЕТР БЕРНГАРДОВИЧ (1870–1944). Сторонник легального марксизма в русской социологии. Предметом социологии считал общественное развитие и роль в нем личности. Выступал против субъективного метода в социологии, был близок к методам К. Маркса. Прогресс общества определяется развитием культурных ценностей человечества. Общество может и должно развиваться эволюционным путем. Разрешению противоречий между классами и политическими партиями служит компромисс. Развитие демократии – высшая школа компромисса.
В 1890 г. С. создал марксистский кружок по изучению литературы, которую привез из Швейцарии. В 1898 г. он пишет в “Манифесте РСРП”, что рабочий класс лишен того, чем свободно и спокойно пользуются его заграничные товарищи: управления государством, свободы слова, союзов и собраний.
В статье “Марксова теория социального развития” обосновывает возможность системных реформ в рамках капитализма; возможность избежания социальных революций при условии перехода от капитализма “стихийного” к “организованному”, окультуренному, “современному”.
Буржуазное государство может наладить нормальную жизнь общества и разрешить социальные конфликты. Однако он не выделяет причины социальных конфликтов и возможности их устранения. Особый интерес представляют взгляды С. на государство. Государство, как и личность, имеет свою психологию, верховный закон бытия. Любое государство желает быть могущественным. А быть могущественным – значит обладать “внешней” мощью. Не внешняя политика является продолжением и следствием внутренней, а наоборот. Внутренняя политика должна “подчиняться” императивам внешней политики. Государство – “организм”, который во имя культуры подчиняет народную жизнь началу дисциплины. Дисциплина – основное условие “государственной” мощи. Дух государственной дисциплины был чужд русской революции.
