моей кровати. Опускается на край, уставившись на меня.
– Что?
Она бросает взгляд на Кэптена, потом снова на меня. Морщит лоб.
– Ви?
Она открывает рот и так же быстро закрывает его, когда входит медсестра. Медсестру чуть не сбивает с ног Ройс, который проносится мимо нее и останавливается рядом со мной.
Его взгляд скользит по моему лицу, и он ухмыляется, упирая руки в бедра:
– Черт бы тебя побрал, Рэй-Рэй.
Я пожимаю одним плечом.
– Я же говорила тебе. Неприятности сами находят меня.
Он усмехается, наклоняясь вперед, чтобы нежно обхватить мою голову и поцеловать в волосы.
– Это правда, девочка.
Следующим входит Ролланд, на его лице написано беспокойство, но он ничего не говорит, и Бас следует за ним, но остается на посту: наполовину в дверях, наполовину за дверью.
– Мне нужно осмотреть ее, – тихо говорит медсестра, проскальзывая между Ройсом и мной. Она грустно улыбается: – Привет.
Мои глаза сужаются, а ее лицо с каждой секундой становится все более напряженным.
Она смотрит на мои руки, потом на экран, потом на шнуры, свисающие с кровати.
– Ты отключилась. Нужно вернуть капельницу…
– Не нужно. Я в порядке. Никаких переломов, несколько царапин, ничего такого.
Женщина слегка кивает:
– Это так, но ты здесь не поэтому. Ты потеряла сознание от истощения и обезвоживания, и авария ухудшила твое состояние.
– Я сказала, что я в порядке.
– Вы официально отказываетесь от лечения, прямо сейчас? – мягко спрашивает она. – Мне нужно будет задокументировать, если это так, профессиональная медицина, помнишь?
Я пожимаю плечами, киваю, избегая хмурых взглядов, направленных на меня.
– Могу я попросить всех выйти на минутку, мне нужно обсудить кое-что с миссис Брейшо в частном порядке.
Я вздрагиваю от имени, опускаю глаза на колени, но потом понимаю, о чем она попросила, и вскидываю голову:
– Нет, они могут остаться.
Ее глаза расширяются.
– Ты… уверена? Я бы посоветовала им подождать…
– Хватит меня переспрашивать.
Мои глаза устремляются на Ролланда, он в это время тихо выходит из комнаты.
Он учится.
Виктория придвигается ближе ко мне, ее рука накрывает мою.
– Рэйвен, – тихо говорит она. – Заставь их уйти или, еще лучше, выйди с ней, раз уж тебе кажется, что ты можешь. Только ты и она. – Ее глаза расширяются, она кивает мне.
– Почему?
– Просто сделай это.
– Девочка, ты переходишь черту, – огрызается Ройс, переводя взгляд с нее на меня.
Я смотрю на медсестру, которая едва заметно качает головой.
– Помоги мне, брат.
Мой взгляд перемещается на Кэптена, когда он ерзает на кровати, свесив с нее ноги.
Мэддок и Ройс бросаются к нему, когда он встает и хватает передвижную капельницу.
Он направляется к двери, и они неохотно следуют за ним.
Виктория тоже встает, когда они выходят, и оглядывается на меня, прежде чем уйти с ними.
Мой взгляд обращается к медсестре:
– Ну вот, я одна.
Она протягивает руку, снова включает монитор, а затем тянется за всеми маленькими зажимами и трубками, которые я сняла.
– Могу я надеть это обратно?
Я откидываюсь на подушку и бью руками по одеялу, как последняя засранка.
– Делай что хочешь.
– Рэйвен…
– Не надо, – шиплю я, закрывая глаза. – Никаких разговоров, делай, что нужно, дай мне все, что хочешь, но никаких разговоров.
Мэддок
– У меня есть кое-что, что вам, ребята, нужно увидеть.
Все взгляды устремляются на Бишопа.
– Какого хрена ты только что сказал? – Ройс подкрадывается к нему.
Бишоп не удостаивает его взглядом, его глаза перемещаются на Ролланда.
– Лео и Виенна не так просты, как мы думали. – Он достает из кармана свернутую бумагу и протягивает ее моему отцу. – Я не знаю, чего они надеялись добиться, напав на нее, но предполагаю, что дело в этом, – он встряхивает рулон, – предназначалось для шантажа в будущем.
– Что это такое? – спрашиваю я, подходя ближе.
Отец разворачивает бумагу, читая документы.
– Доказательство, – говорит он.
– Чего именно? – спрашивает отец.
– Равина Брейшо сбежала не просто так. – Бишоп смотрит на меня. – Она боялась Донли.
– Удивлен, что ты не сказал ей об этом прямо, – выплевывает Ройс.
– Почти сказал. – Бишоп пожимает плечами. – Но я не хочу видеть, как ей будет еще больнее.
– Как мы проверим, правда ли это? – кричит Ройс.
– Это правда, – хрипит Рэйвен.
Наши головы поворачиваются к дверному проему, где она стоит, прислонившись к косяку, ее лицо пустое, глаза пустые и ни на чем не сфокусированные. В больничном халате она выглядит еще худее, чем обычно, ее щеки немного впалые, но чем пристальнее я смотрю, тем больше понимаю, что дело совсем не в халате.
Она сильно похудела, круги под глазами темнее, другого оттенка, чем окружающие их синяки.
Она не ест, не спит.
– Все, чего Донли когда-либо хотел, – это чтобы кто-то занял его место. Кто-то, кому он мог бы доверять, кто был бы достаточно сильным, кто-то, кого он мог бы контролировать и получить от этого выгоду, – говорит она.
– У него был Феликс, – напоминает ей отец.
– Да, – хрипит она, ее руки проводят по горлу. – У него был мужчина, влюбленный в Брейшо, который пришел из средней школы Брейшо, который хотел быть Брейшо, но сначала попал к Грейвенам.
Голова отца медленно откидывается назад, как будто он об этом не подумал. Его глаза перемещаются на нее, и, наконец, она поднимает взгляд и смотрит. Туда, где сидит Мейбл, и потом обратно к нему.
– Горничная… – Он замолкает. – Ребенок был его. Вот почему он отослал ее прочь… он хотел только сына.
– Женщина была ему не нужна, так зачем ему была и беременная Брейшо? Свадьбы ведь не было, так что в его глазах она была использованной, – тихо говорит Рэйвен, пожимая плечами. Ее взгляд скользит к Виктории, которая застыла в углу. – Идешь?
Виктория коротко кивает, входя в палату, Рэйвен исчезает за ней.
Мои глаза по-прежнему прикованы к двери.
– Что, черт возьми, с ней случилось? – шепчу я.
Когда никто ничего не говорит, оглядываю комнату.
– Я облажался! – Я кричу. – Я знаю это. Я облажался. Это так, но я люблю ее, чувак. Я чертовски люблю ее, так же, как и вы, ребята, но сильнее и каждой частичкой себя. Расскажите мне, что случилось. Что, черт возьми, я пропустил? Кто причинил ей боль?
Ройс открывает рот, но внезапно Рэйвен снова появляется в дверях, я опускаю голову и стараюсь глубоко дышать, чтобы успокоиться.
Внезапно ее маленькая ручка оказывается в поле моего зрения, и черт меня подери, если нерешительность в ее прикосновении не жжет сильнее всего на свете. Я могу только поднять глаза, используя каждый мускул своего
