Дея прижалась к мужу всем телом. Обхватила за шею руками, а потом приподнялась на цыпочках и прижалась к губам.
Это был самый страстный поцелуй из всех, что до этого видел Наарх. А уж он-то знал толк в поцелуях.
— Гхм… — анайх аккуратно кашлянул в кулак. — Пойду-ка я, заберу свою женщину. Приятной ночи, Владыка.
Но его никто не услышал, разве что завьяры, да еще пара даранхов, упавших ниц перед новым правителем Альдарика.
А тот поднимался по ступенькам, прижимая к груди драгоценную женщину. Обнаженный, как в миг создания. Всесильный и всемогущий, как бог.
Скоро наступит рассвет, а с ним придут новые победы и поражения. Но эта ночь принадлежит только им. Как и все последующие ночи.
Утомленная ласками, Дея очень быстро уснула. Но в какой-то миг очнулась. Ей показалось, будто что-то с безумной силой ударило ее в грудь и откинуло навзничь. Да так, что все дыхание выбило из груди.
Ничего не понимая, хватая ртом воздух, она попыталась крикнуть, но с губ сорвался лишь хрип. В груди нестерпимо жгло. Будто кто-то вогнал туда расплавленный железный штырь.
Дея почти ничего не соображала от боли. Пальцы нащупали влажное скользкое дерево, слух уловил скрип уключин и шорох волн, а над головой слабо поблескивали звезды.
Чей-то темный силуэт нагнулся над ней. Чужие руки ощупали тело, проверяя карманы.
Пытаясь выдавить из себя хоть звук, девушка захрипела. И тут же получила небрежный пинок под ребра. Голос, от которого сжалось горло, грубо сказал:
— Живучая тварь. Одним выстрелом не убьешь.
— Это ненадолго, — ответил кто-то из темноты. — Освальд хорошо заплатил, чтобы труп не нашли. Скинем в воду — и дело с концом.
В затуманенном болью сознании всколыхнулись рваные мысли. Что происходит? Где она? Кто эти люди? О чем говорят?
— Мне плевать на деньги дю Картрена. Я хочу убедиться, что этот ублюдок мертв.
Сердце Деи оборвалось. Рейвен. Это его голос!
— Не переживай, болт вошел ему прямехонько в сердце. Давай, подсоби мне. Раз-два, взяли!
Она хотела крикнуть: «Нет! Подождите! Я не хочу умирать!»…
Но в место воздуха в легкие хлынула ледяная морская вода, горькая от соли. Затопила, перекрывая дыхание, сковала холодом руки и ноги, заставила тело налиться свинцом.
«Нет! Нет! Пожалуйста! Я не хочу умирать!..» — бился в агонии разум, и вместе с ним билась душа.
А потом все резко прошло.
Кто-то рывком вытащил ее из воды, задыхающуюся и хрипящую. Теплые руки схватили за щеки, и знакомый встревоженный голос ворвался в кошмар:
— Дея! Проснись! Это сон!
— Сон?..
Она открыла глаза.
Рядом был Йеванн. Тусклый ночник освещал его встревоженное лицо.
— Да, просто сон, — выдохнул он с облегчением. — Тебе приснился кошмар.
Дея коснулась влажной щеки. Поднесла палец к губам.
Слезы… Значит, она рыдала во сне, а ей показалось, что ее топят в море…
И тут же увиденное во сне встало в памяти ярчайшей картиной.
— Йен! — всхлипнув, Дея прижалась к мужу. — Мне так страшно!
— Все хорошо, ты в безопасности. Я никому не позволю обидеть тебя.
Он обнял ее и гладил по голове, баюкая, как ребенка. Пока она не осмелилась тихо сказать:
— Я знаю, кто вытолкнул тебя из лодки.
Руки Йеванна замерли. Он немного отстранил ее от себя. Заглянул в глаза.
— О чем ты, милая?
— Ты понял. Я про ту ночь, когда тебя пытались убить. Освальд выстрелил из арбалета и попал тебе в сердце. Но ты умер не сразу. В воду тебя сбросили еще живого, и я знаю, кто это сделал.
— И кто?
Дея зажмурилась. Как же тяжело… Но она должна сказать, должна… Иначе, эта тайна так и будет лежать между ними невидимой пропастью.
— Рейвен, — почти беззвучно выдохнула она, — это был он…
И замерла, ожидая ответ.
Почувствовала, как Йеванн напрягся.
— Откуда ты знаешь?
— Увидела во сне. Я стала тобой и почувствовала все, что пришлось пережить тебе. Я узнала брата по голосу…
— Вот, значит, как…
Он снова прижал ее к себе, обнял, заключая в кольцо своих рук, и долгое время они так сидели, в абсолютном молчании. Пока, наконец, Йеванн не разорвал тягостную тишину:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Теперь понятно, откуда он знал Ниону. Видимо, какое-то время работал на Освальда. Только почему я не узнал его? И как ему удавалось все это время скрывать от дознавателей свою магическую суть?
— Помощь короля Ириона? — робко предположила Дея.
— Нет… тут что-то другое. Ему помогал сильный маг, очень сильный. Может быть, даже не человек…
— Демон?
— Скорее всего. Думаю, ниточки ведут в Альдарик. Но теперь это уже не имеет значения. Хаорна невозможно убить. После вхождения в Туман я стал невосприимчив к любому оружию, магии или ядам. И умру, когда придет мой естественный срок. Но это будет еще не скоро.
— А я?
Он улыбнулся и поцеловал ее в нос.
— Ты моя половинка. Обещаю, ты проживешь рядом со мной долгую, очень долгую жизнь. А я постараюсь сделать ее как можно счастливее.
Дея поверила сразу и безоговорочно. Ее муж действительно сделает все, чтобы она была счастлива. Уничтожит врагов, осушит моря, разрушит до основания горы. Все, лишь бы она была счастлива.
* * *
Утро ворвалось в спальню хаорна яркими солнечными лучами и гулом толпы.
— Владыка! Владыка! Мы желаем видеть Владыку! — скандировали тысячи голосов.
Еще не открывая глаз, Дея сонно простонала:
— Что происходит?
— Вставай, соня, — теплые губы подарили утренний поцелуй. — Народ Альдарика требует своего хаорна и его госпожу.
Ойкнув, девушка открыла глаза. Йеванн нависал над ней, улыбающийся и абсолютно беспечный. На его обнаженном торсе еще оставались полустертые руны.
Сквозь тонкие шифоновые занавеси в окне виднелось небо и сотни анайхов, что парили в нем. Внизу, на площади, нетерпеливо гудела толпа.
— Вставай, — Йеванн поцеловал Дею в нос, — мы должны показаться им.
— Именно сейчас? — хныкнула девушка. — А умыться, одеться?
— Официальные встречи с каждым из кланов будут потом. Вам предстоит большая работа, госпожа-ворожея.
— Это какая же?
— Ты стала моей королевой. Теперь тебе предстоит стать королевой для них.
Недовольно ворча, Дея набросила пеньюар и, позевывая, выбралась из теплой постели. Не успела завязать поясок, как сзади прижалось горячее тело. Мужское дыхание пощекотало затылок, заставляя девушку покрыться мурашками. Она блаженно зажмурилась.
— М-м-м, — промычала, чувствуя, как Йеванн спускает пеньюар с ее плеча. — Что ты делаешь?
— Всего лишь придаю тебе немного уверенности, — пробормотал он, лаская губами обнаженную кожу.
— А, так вот как это теперь называется…
— Владыка! Владыка! Мы пришли поклониться Владыке! — продолжали выкрикивать голоса.
— Кажется, их терпению приходит конец, — Дея вывернулась из рук мужа.
На секунду они застыли, глядя друг другу в глаза. Купаясь в эмоциях друг друга, испытывая ни с чем не сравнимое чувство единения мыслей, душ и желаний.
А потом он отвесил поклон и подал ей руку, будто приглашая на танец.
— Вы позволите, моя госпожа? — в уголках его глаз играли смешинки.
— Разумеется, мой господин.
Она ответила реверансом и вложила пальцы в его ладонь. Это был жест доверия и безусловной любви.
Вместе, держась за руки, они подошли к окну, что вело на просторный балкон, нависающий прямо над площадью. Йеванн отдернул занавесь, распахнул прозрачные створки. В спальню ворвался мягкий утренний ветер, несущий ароматы цветов и трав. И вместе с ним ворвался ликующий рев толпы.
Хаорн и его королева вышли навстречу новому дню.
Эпилог
Вскоре до Альдарика докатится весть: Иллурия пала, Венарий убит, его вдова Делейна вернулась в Гвадарс к отцу. Но еще долго бывшую империю будут разрывать междоусобные войны. И еще долго маленькие княжества и королевства будут делить ее на лоскуты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
