Высший снова умолк, и Моргону сквозь слезы виделось вместо его лица нечто бледное и серебристое.
- Хед, - продолжил арфист. - Неудивительно, что этот остров породил Звездоносца, щедрого на любовь князя Хедского, правителя невежественных упрямых земледельцев, которые не верят нн во что, кроме Высшего...
- Едва ли я теперь нечто большее... Я невежествен и твердолоб. Или я не погубил нас обоих, явившись сюда, чтобы найти тебя?
- Нет. Как раз в этом месте никто и не предполагает нас застать. Но у нас очень мало времени. Ты пересек Имрис, не коснувшись землезакона.
Моргон уронил руки.
- Я не осмелился, - тихо сказал он. - Я не мог думать ни о чем, кроме тебя. Мне нужно было найти тебя, прежде чем Властелины Земли найдут меня.
- Я знаю. Я покинул тебя в смертельной опасности, но ты нашел меня, а я удерживаю землезакон Имриса. Он тебе понадобится. Имрис - вместилище великой мощи. Я хочу, чтобы ты взял знание о нем из моего разума. Не беспокойся, добавил он, увидев, как меняется лицо Моргона. - Я дам тебе только это знание, в нем нет ничего такого, чего бы ты не смог вынести. Садись.
Моргон медленно скользнул обратно на камни. Снова зачастил дождь, и ветер забрасывал его через окна, но дождь этот уже не был холодным. Лицо арфиста преображалось; утомление и тревога растворились в нерушимом покое, с каким он обозревал все своп владения.
Моргон смотрел на него, жадно черпая этот покой, пока его не объяло безмолвие и он не ощутил прикосновения Высшего к своему сердцу. Он вновь услышал глубокий приглушенный голос - с ним говорил сокол.
- Имрис... Я родился здесь, на Равнине Ветров. Прислушайся к её мощи сквозь дождь, сквозь возгласы мертвых. Эта земля подобна тебе, она полна страсти и щедра на любовь. Тихо. Слушай...
Он затих. Затих настолько, что услышал, как сгибается под тяжестью дождя трава, и различил древние имена, которые произносились здесь с незапамятных времен. А затем и сам стал травой.
Он медленно черпал мудрость Имриса, в ударах его сердца отдавалась долгая, кровопролитная история, тело его уподобилось зеленым полям, пустынному побережью, загадочным дремучим лесам. Он чувствовал себя древним, словно первый камень, вырубленный из горы Эрленстар и положенный на землю, - и знал куда больше, чем когда-либо желал бы знать об опустошениях, которые недавняя война вызвала в Руне. Он постиг великую непочатую мощь Имриса, от которой шарахнулся, как будто перед ним обозначились гора или море, которых разум его просто не мог бы объять. Но здесь таились и крупицы покоя - неподвижное сокровенное озеро, загадочные камни, которые некогда были принуждены говорить, леса, населенные благородными черными зверями, столь робкими, что они умирали от взгляда человека, обширные дубравы у западных границ, деревья, помнящие приход в Имрис первых людей. Это он оценил высоко. Высший передал не больше чем сознание Имриса; страшившая его сила по-прежнему была связана - он понял это, когда снова встретился глазами с соколиным взглядом.
Вставал рассвет неведомого дня, и рядом вдруг оказалась Рэдерле.
- Как ты сюда попала?! - изумленно спросил он.
- Прилетела.
Предельно простой ответ и вроде бы лишенный всякого смысла. Но только в первый миг.
- Я тоже...
- Ты взбирался по лестнице. Я долетела до вершины. Его лицо выглядело столь ошеломленным, что Рэдерле улыбнулась:
- Моргон, Высший позволил мне прийти. А не то я, каркая, носилась бы вокруг башни всю ночь.
Он хмыкнул и сплел её пальцы со своими. Улыбка девушки быстро угасла, и в глазах её осталась лишь тревога. Высший стоял возле одного из окон. На иссиня-черном камне сиял ободок первого света; лицо арфиста словно парило в небе, он выглядел осунувшимся, изнуренным, бесцветным. Но глаза его по-прежнему сияли и были полны огня, они были таинственны, как у Ирта. Долгое время Моргон смотрел на него не двигаясь, все ещё погруженный в его покой, смотрел до тех пор, пока ему не почудилось, будто неизменное и привычное лицо сливается с бледным серебром утра.
Высший подозвал к себе Моргона - без движений и без слов, просто пожелав этого. Моргон выпустил руку Рэдерле и поднялся неловко, словно деревянный. Пересек палату. Высший положил ему руку на плечо.
- Я не смог вобрать все, - сказал Моргон.
- Моргон, мощь, которую ты почувствовал, принадлежит мертвым Властелинам Земли - тем, кто пал на этой равнине, сражаясь на моей стороне. Она будет здесь, пока не понадобится тебе.
И глубоко в душе Моргона, глубже даже, нежели обретенный покой, словно поднял морду слепой пес, принюхиваясь к словам Высшего.
- А моя арфа? А мой меч? - Моргон старался, чтобы голос его звучал ровно. - Я едва ли понимаю, что в них таится.
- Они сами найдут для себя применение. Взгляни.
По равнине под низкими и тяжелыми облаками струился белый туман. Туры. Моргон с недоверием смотрел на огромные стада, затем уткнулся лбом в прохладный камень.
- Когда они пришли сюда?
- Нынче ночью.
- Где войска Астрина?
- Половина угодила в западню между Тором и Умбером, но передовые отряды пробились, расчистив дорогу для туров, стражей Моргол и рудокопов Данана. Все они идут следом за турами. - Он прочел мысли Моргона, и рука его, лежащая на плече Звездоносца, напряглась. - Я привел их сюда не для битвы.
- Тогда для чего?
- Они тебе пригодятся. Мы с тобой должны быстро покончить с этой войной. Это то, для чего ты родился.
- Но как?
Высший хранил молчание. За его спокойным, погруженным внутрь себя взглядом Моргон угадал неправдоподобную усталость и терпение, то же, что и прежде: то, с которым арфист ждал, когда Моргон его поймет. Наконец Высший очень мягко произнес:
- Князь Хеда и его земледельцы собрались на южной границе, примкнув к силам Мэтома. Если тебе потребуется оберегать их жизни, ты найдешь как.
Моргон развернулся, пересек палату и высунулся в южное окно, как будто мог увидеть среди безлистых дубов угрюмый строй земледельцев с граблями, мотыгами и косами. Сердце его всколыхнулось от внезапной боли, и слезы страха выступили на глазах.
- Он покинул Хед. Элиард обратил земледельцев в воинов и покинул Хед. Что это? Конец света?
- Он пришел биться за тебя. И за свой родной остров.
- Нет. - Моргон снова обернулся и стиснул кулаки. - Он явился, потому что ты этого пожелал. Именно поэтому пришла Моргол. И Хар. Ты увлек их так же, как и меня, - прикосновением ветра к сердцу, тайной. Что это? Что есть такого, о чем ты мне здесь не говоришь?
- Я открыл тебе свое имя.
Моргон молчал. Пошел снег - несильный, лишь редкие крупные хлопья носились по ветру. Они падали Моргону на ладони и жгли, медленно исчезая. Внезапно он содрогнулся и обнаружил, что у него исчезло желание задавать вопросы. Рэдерле отвернулась от них обоих. Она выглядела страшно одинокой в середине небольшой палаты. Моргон подошел к ней; голова девушки поднялась, но лицо повернулось к Высшему.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
