Кива не прервала песни, готовясь к испытанию, которое возможно выпадет ей. Всегда оставалась возможность, что дочь Кетуры не справится с заданием, для которого ее родили.
Кива пела, пока горло не пересохло и не свело судорогой, а жужжание магии холма никак не изменилось. Тогда эльфийка смолкла, непонятно даже: разочаровано или с облегчением. Как ей однажды объяснила Кетура, впечатляющая глупость призывать существ, которые нельзя понять или контролировать.
Никто не понимал Неблагой Двор — фей с населенных призраками перевалов и диких мест Халруаа. Скрытые пути вели в потусторонний мир Неблагого Двора — злое место, находящееся не совсем в этой реальности. Немногие из него возвращались. Даже кринти боялись темных фейри настолько, что удирали при первых звуках их песен.
Вот почему Киве не обойтись без этого заклинания.
Включить кринти в план было все равно, что пригласить крыс в неохраняемый амбар с припасами. Мерзкие серые создания — все равно, на двух ногах или на четырех — одинаково не пожелают уйти, выполнив отведенную им задачу. А вот появление темных фейри заставят Шанаир и ее мускулистых сестер стремительно удирать назад в Дамбрат.
Как знала Кива, никто не пытался рискнуть и призвать фей Неблагого Двора, и еще меньше желающих было попробовать их контролировать. Десятилетия изучения магии темных эльфов подкинули ей одну догадку о феях: существовала легенда, что предки дроу юга обрели свои знания в плену у злых фей, к их стыду и проклятию.
Как бы то ни было, годы работы принесли свой урожай — заклинание. Но оказалось, что исследование это одно, а талант — другое. Ни Дамари, ни Кива не имели способностей к призыванию. У Кетуры талант был, да еще такой, что очень немногие халруанцы достигали подобных высот. Увы, но упрямая девка-маг ничем не могла помочь Киве в достижении ее целей. Зато Кива, будучи эльфийкой, могла сплести затяжную интригу, чтобы обойти эту преграду.
Она оглянулась на восток, где дикие укрытые снегами горы вздымались частоколом между Халруаа и пустошами. Эльфийка не могла видеть войска, собирающиеся на равнинах, как не мог их видеть и ни один халруанский волшебник.
Это было неожиданной добавкой к ее вторжению, но она ловко использует это. Почти два столетия Кива составляла, подправляла и усиливала свой план. Несколько невнятных недочетов оставалось, но она уже доказала способность справляться с неудачами.
Настал час гибели Халруаа. Не хватало только одного волшебника, чтобы завершить разрушение.
Настал час возвращения Ахлаура.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Тзигона грела руки у костра, быстро растирая их и отгоняя утренний холод. Она не ожидала, что «небольшая поездка» Дамари Эксчелсора обернется экспедицией по пустошам.
Тзигона была бродягой всю свою жизнь, и существовало не так много мест в Халруаа, где не ступали ее ноги. В отличие от большинства халруанцев, она даже рискнула посетить некоторые страны за горной грядой. Тем не менее, Нат девушка обходила стороной, так же, как и любой другой разумный человек, которого она знала.
Хотя это было достаточно странно, но Дамари все же направился прямо к северным предгорьям. Несмотря на его заверения об отсутствии опыта путешествий, он помог Тзигоне подготовиться, тщательно собрав припасы и наняв необычно многочисленную группу сопровождения.
Деньги, повторила она про себя. Если у тебя их достаточно, тебе не нужны знания. Судя по всему, у Дамари их было много. Он был волшебником в первом поколении, гордость двух семейств богатых торговцев. Его наследством от матери были шахты, добывающие электрум, а семья отца владела землями, идеально подходящими для выращивания разноцветного винограда для причудливых вин Халруаа.
Дамари рассказывал Тзигоне историю своей семьи по дороге на север. По его словам, девушка должна ее знать на тот случай, если она решит признать родство Эксчелсора. Тзигона выслушивала, но ей больше нравилось изучать заклинания Кетуры.
По крайней мере, так она считала в начале.
Беспокойство Тзигоны увеличивалось с каждым часом. В пути Дамари обучал ее заклинанию за заклинанием. Они вызвали диких кошек, кабанов, и даже небольшую группу гоблинов. Проблема состояла в том, что как только существа появлялись, с ними приходилось разбираться. Вчера вечером чтение тяжелого заклинания пошло не так, и ее песня призвала в лагерь ревущего медвесова. В битве с массивным птицеобразным существом погибли двое охранников. Тзигона винила себя в смерти мужчин. К ее удивлению, их товарищи так не считали.
В свободное от изучений заклинаний время, Тзигона без стеснения разгуливала среди воинов. Некоторые из них имели дело с Дамари и раньше, и те, кто знал его лучше всего, казалось, любил его меньше других. Никто ничего не рассказал и не пожаловался. И не смотря на это, после нескольких дней пути, Тзигона начала задаваться вопросом, а не ошибались ли они с Маттео в маге.
Она ворошила свой костер, уговаривая разгореться пламя. Маленький железный котелок расположился среди углей. Аромат трав, грибов и корнеплодов распространялся с дымом. Нанятые мечники собрались вокруг большого огня в нескольких шагах в стороне, используя свои ножи и зубы, чтобы отрывать куски мяса от костей жареных кроликов, горного подвида этих животных, которые были практически размером с собаку.
Насыщенный, вкусный запах заставил желудок Тзигоны заурчать. По некоторым причинам, она не могла есть любое мясо во время этой поездки. Вызов существ требовал некоего странного родства с ними. Тзигона подозревала, что это пройдет, ну а пока приходилось довольствоваться плодами и зеленью.
— Как ты можешь сохранять силы при такой еде?
Тзигона взглянула в мягкое, заботливое лицо Дамари. Она размешала содержимое горшка и сняла ложкой пробу.
— Попробуйте? Оно не так уж и плохо.
— Возможно, позже. У меня есть еще одно заклинание для тебя, — он застенчиво вручил ей скрученный свиток.
Тзигона разложила его на коленях и стала изучать. Это было сложное заклинание, без сомнения самое трудное из того, что она когда-либо видела. Колдовство требовало эльфийксих интонаций, которые поставят задачу перед ее способностями к подражанию. Так же существовала нечеткая табулатура, которая была немного похожа на сочиненную музыку, указывающая на то, что заклинание должно быть спето. Однако, мелодия спускала тон голоса до самого низкого, затем взлетала в такую область, которую она еще никогда не пыталась исследовать. На первый взгляд, заметки о вычерчивании жестов казались менее упорядоченными, чем следы, оставляемые последним предсмертным забегом цыпленка, которому отрубили голову. Как минимум часть рун была ей полностью незнакома. Девушка подозревала, что они были взяты из магической школы, которая отличалась от традиционного волшебства Халруаа. Тем не менее, в процессе изучения основное назначение заклинания проявилось из запутанного хаоса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
