На валунах капли росы принялись ловить лунный свет.
«Как он туда попал? В новостях сообщалось, что враг отброшен, но…»
Она пожалела, что не летит обнаженной в прозрачном, пронизанном нежным ароматом воздухе. Ее тело требовало одежды, кирасы, шлема, ботинок. Все это мешало, но в то же время… Хой!
— Смотрите! — указала она. — Свежий след!
Они сделали круг, пересекли дорогу, и под ними оказались обломки.
— Действительно земной! — сказал Драун.
Она увидела, как его гребешок и хвостовые перья поднялись дыбом. Он поднес к глазам бинокль:
— Двое снаружи! Хай!
— Стой! — рявкнула на него Табита, но он уже спускался.
Она обругала неуклюжесть поясов, повозилась с приборами и полетела за ним. Сзади следовали другие итриане, бластеры позвякивали у них на груди. Драун оставил свой пистолет в кобуре, а вместо него вытащил тяжелый изогнутый нож «фао» полметра длиной.
— Стоп! — крикнула Табита, перекрывая свист воздуха. — Дай им шанс сдаться!
Люди, стоящие у холмика свежевскопанной земли, подняли головы.
Драун испустил боевой клич. Рука одного человека дернулась к кобуре. И тут же на него налетел ураган. Крылья захлопали с такой силой, что воздух заклокотал. За два метра от земли Драун обратил свое падение в прыжок. Его правая рука занесла нож коротким полукругом, левая ударом ладони послала его вперед.
Голова землянина отделилась от туловища и упала, ужасающе подпрыгивая. Тело покачалось, как будто в нерешительности, истекая кровью, потом рухнуло, как кукла, у которой сломались пружины.
— Хиа-а-а-ах! — выкрикнул Драун. — Адские крылья поразят вас перед моими товарищами по чосу! Они грядут!
Второй землянин отскочил назад. Его собственное оружие было у него в руке. Он выстрелил, и вспышка разрезала темноту.
«Прежде чем они его тоже убьют…» — у Табиты не было времени на составление планов. Она была в авангарде отряда. Безумный взгляд человека и дуло его оружия было нацелено на Драуна, чья ширококрылая тень не поднялась еще для второго захода. Она налетела на него сзади, потащила вниз, крепко вцепившись в него.
Они споткнулись, пояс не мог поднять их обоих. Она почувствовала, как бровь ее задела за корень, а щека больно проехалась по земле.
Он перестал сопротивляться. Она отпустила его и склонилась над ним. О собственной боли и головокружении она не думала. Она увидела, что землянин жив, но находится в обморочном состоянии: он ударился виском о камень при падении. Кровь запеклась на кудрявых черных волосах, однако веки его дрогнули, и белки глаз отразили звездный свет. Он был высоким, темнокожим по авалонским стандартам… Люди с подобными хромосомами обычно вырастают под солнцем, более сильным, чем Лаура.
Итриане столпились поблизости, готовые наброситься в любую минуту. Табита вскочила на ноги. Она защищала землянина. Держа пистолет наготове, она выдохнула:
— Нет! Назад! Хватит убийств! Он — мой!
ГЛАВА 10
Ферун из Миствуда отчитался в Грее, устроил все свои дела и попрощался на несколько дней. Дэннелю Холму он сказал:
— Я рад, что ты мой друг, Первый марчварден!
Губы его собеседника дрогнули.
— У тебя есть еще время, прежде чем… прежде чем…
Ферун покачал головой. Хохолок его безжизненно повис. Большая часть оставшихся перьев была тускло-белой. Он говорил едва слышным голосом, но его улыбка не изменилась:
— Нет, боюсь, что медики не смогут стимулировать регенерацию в подобном случае, когда заряд получила каждая клеточка. Жаль, что имперцы не обстреляли нас ртутными парами, хотя ты счел бы и это варварством.
«Да, вы менее восприимчивы к тяжелым металлам, чем люди, — пронеслось в голове Холма. — Но хуже переносите жесткую радиацию».
Голос продолжал, спотыкаясь:
— Сейчас меня все время держат под действием наркотиков. Большая часть тех кто был со мной умерла. Но прежде чем я последую за ними, я должен передать остатки моей силы и знаний тебе.
— Мне?! — У человека перехватило дыхание. — Мне, который убил тебя?
Лицо Феруна окаменело.
— Сойди с этого насеста, Дэннель Холм! Если бы я считал, что ты на самом деле виноват, я бы не оставил тебя в кабинете… а может быть, и в живых. Любой, носящий в себе подобные глупые мысли просто опасен. Ты изучал мой план, да и пункт насчет крови тоже, не так ли?
Холм опустился на колени около друга. Основная кость стала острой, плоть вокруг нее истаяла, а кожа была лихорадочно горячей, и Дэннель чувствовал, как бьется сердце.
Ферун поднял голову. Крылья обняли человека, губы коснулись его в поцелуе.
— Ты помогал мне высоко летать, — сказал Ферун. — Если позволит война, окажи нам честь, прими участие в нашем ритуале. Прекрасных ветров навсегда!
Он вышел. Адъютант помог ему сесть в машину и повез на север, к лесам его чоса, где ждала его Марр.
— Позвольте представиться, я — Хуан де Иесуса Кайал и Поломарес из Нью-Мехико, командующий морскими силами Его императорского величества в настоящей компании. Даю вам слово земного офицера, что луч плотный, управление автоматическое. Этот разговор будет записан, но не мониторизирован, а лента будет классифицирована как секретная.
Двое, смотревших на него с экрана, молчали. Тишина была такой, что Кайал осознал присутствие окружавшего его со всех сторон металла, услышал пульс машин, почувствовал слабый химический запах дующего в вентиляторы воздуха.
«Интересно, — подумал он, — какое я произвел на них впечатление. По выражению лица этого старого итрианина — Льзу? да, Льзу — не понять, а он, очевидно, представляет гражданскую власть».
Это существо сидело как мрачная статуя. Жили лишь желтые глаза в глубоких складках.
Дэннель Холм был весь в движении: то вставлял в рот сигарету, то вынимал ее, барабаня пальцами по крышке стола, левая его щека немного подергивалась. Он был измученным, небритым, мрачным, в нем не было и следа имперской аккуратности. Но в нем не было и следа робости.
Именно он спросил наконец:
— Почему?
— Почему? — в удивлении ответил Кайал. — Почему я послал вам сигнал, приглашая на конференцию? Для того чтобы обсудить условия, конечно!
— Нет, для чего такая секретность? Не могу сказать, чтобы я поверил вам в этом, как впрочем и во всем другом!
Кайал почувствовал, что у него загорелись щеки. «Я не должен сердиться».
— Как вам будет угодно, адмирал Холм! Тем го менее, наградите меня, пожалуйста, какой-то долей здравого смысла. Не говоря уж о моральной стороне массовых жертв и напрасной траты богатств, вы должны понимать, что я хочу избежать ненужных потерь. Вот почему мы избрали дальнюю орбиту вокруг Авалона и Морганы и не проявляем никаких агрессивных намерений с тех пор, как на прошлой неделе закончилась битва. Теперь, когда мы знаем свои возможности, я готов сказать! И я надеюсь, что вы тоже хорошенько подумаете. Я не интересуюсь ни славой, ни оглаской. Подобные вещи нужны только для достижения практических целей. Поэтому наши переговоры должны носить конфиденциальный характер. Надеюсь, что вы воспользуетесь возможностью говорить также откровенно, как намерен делать это я, зная, что на ваше слово можно положиться!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
