Ну, попонятнее стали функции, которые властители на себя взяли. Им, понимаешь, дано особое знание. Как раскопали-то? какие носители информации тыщи лет хранятся? глиняные таблички или оптические диски? Ну ладно, раскопали, расшифровали, угадали… лингвисты, наверное, хорошие, потому что даже если какой-то из нынешних языков с тех самых пор существует, так он все равно даже не как древнегреческий, а как совсем древний, индоевропейский какой-нибудь, только при очень большом воображении можно догадаться. Ладно. Они маги великие, если демоны на слух языки мгновенно изучают, то почему кто-то не может быть таким же талантом к письменным источникам? Два раза посмотрел, на третий понял…
Не отвлекаться бы на технические детальки, ох, не отвлекаться бы. Интересно. Базу какую-то раскопали? И Нирут хочет ее Дану показать, хотя и не практикуется у них расширять круг посвященных? Ну и что? Детский азарт какой-то. Успокойся, Дан. Лучше сходи посмотреть, как дела у Гая.
Дан натянул штаны и перешел коридор. Комнаты у них, как и в столичной Башне, располагались рядом. Не зря пришел. Гай, измученный и позеленевший, скорчился в кровати, а на столике рядом валялся опрокинутый стакан. Даже не дотянулся. Кашель. А я этим мы знаем, как бороться, этому нас тетя Кира научила, сейчас вот это сюда насыплем, перемешаем, тепленькой водички добавим и силком в горло вольем.
Гай облегченно расслабился. Эх, уметь бы забирать хоть часть чужой боли…
Остаток ночи он просидел рядом с Гаем, и не напрасно, потому что приступы кашля скручивали его еще два раза, но ближе к утру он успокоился и крепко заснул. Квадра без Гая немыслима. Во всяком случае, их Квадра, которая пока что в единственном числе. А для чего служили Квадры, когда их было много, и думать не хотелось. Дан сильно подозревал, что для этих целей властитель использует Люма.
Да и не наплевать ли? За эти годы Дану не пришлось делать такого, против чего его совесть протестовала бы, почему должно быть иначе? К тому же никто не помешает возмутиться и отказаться, если цели властителя не совпадут с моральными принципами Меча Квадры. О как! Умереть не встать! Моральные принципы у меча… Впрочем, кто знает, они могут быть и у катаны, неспроста ж она явно предпочитала Дана, а не Мирта. Ну а уж… Нет, Дан был далек от того, чтоб считать себя высокоморальным и особо принципиальным, но и особенной гибкостью основ не отличался. Никогда. И по-прежнему не проезжал мимо холма, на котором толпа собралась жечь незнакомца.
А остальные могли и проехать. Для них это было реальностью мира – костры, виселицы и прочий самосуд. Дан неоднократно ввязывался в такие истории, и Квадра молча вставала рядом с ним, шаркал ножкой сторожевой дракон – и суд Линча отменялся. Дан не собирался заменять правосудие. Виноват? Ну так по всей Траитии работают допросчики, не обманешь, даже если захочешь, и суд повышенной гуманностью не отличается. Только вот нет в приговорах сожжения заживо. Телесные наказания, заключение в крепости, каторга или галеры, общественные работы – есть. А моратория на смертную казнь – нет. Виновен – повесят, могут башку отрубить, это уж где какие традиции, особо страшных преступников могут колесовать или четвертовать в назидание. Но хоть через суд.
Конфликтов с толпой не бывало: Квадра сама по себе производила должное впечатление, и крестьяне или горожане понимали: может, и победим, да только какой ценой? И платить жизнью за удовольствие поджарить вора или насильника не собирались. И эту весомость заметно утяжелял Шарик, например, зевавший во весь рот и скребущий землю – на камне царапины оставались. Дан сильно подозревал, что этому дракон научился у Гая, тот тоже любил улыбнуться толпе.
Властителю они исправно докладывали обо всем, в том числе и о таких ситуациях, а он просто мимо ушей пропускал, в самом крайнем случае кивал: ну и ладно, ну и молодцы, не отпустили же жертву, а передали в руки властей, там разберутся, закон поддерживать надо, ну а что с самим заданием?
* * *
Гай выздоравливал долго и трудно. Кашель скручивал его все реже, дышать становилось все легче, проходила боль, одышка после десяти ступенек уже не возникала. Три задания Квадра выполнила без него, один раз их сопровождал Люм, отчетливо понимавший, что он никак не замена Гаю, а так, лишний заслон, лишний меч, за который в случае чего никто драться не станет, да и ругаться, если меч сломается, тоже. Он, между прочим, ошибался. Дрались бы. Просто из принципа: наше, надоест – сами убьем, а другим не позволим. К тому же Люм вызывал определенное уважение, хотя и начисто лишен был моральных принципов. Зато был абсолютно бесстрашен, абсолютно разумен и не вставал в позу, если вдруг получал приказ от эльфа. Они не то чтоб признавали его равным себе… Нет, признавали, пожалуй. Только отдельно от себя, вот и все. В дороге никто не заставлял Люма заниматься мелкими хозяйственными делами, все хлопоты делились поровну, ночные дежурства вообще нужны не были – Шарик взял их на себя, да Аль расставлял магические ловушки, не столько по необходимости, сколько практики ради. В их разговоры Люм не лез, однако если вовлекали – не отмалчивался, а если вдруг он вовлекался сам, редко очень, то не возражали.
Гай провожал их вроде спокойно, только они знали, что ему обидно. Так же обидно, как и когда он наблюдал за их тренировками. Они нарезали круги по галереям, бегали по лестницам или скакали по ним на одной ножке, боролись и устраивали учебные бои внизу; Гай смотрел на них со смешанным чувством зависти и обиды на себя. И зависти было больше. Гаю эти тренировки не были нужны вообще, разве что для совершенствования синхронизации и слаженности Квадры. Гай носился и прыгал с ними за компанию. Ну вот как Шарик. Играл. Он от природы был сильнее и быстрее, чем Дан и даже Аль. А ведь и Лара – за компанию. Для удовольствия. Не по необходимости.
Однажды, поймав печальный взгляд Гая, Дан устроил сцену: что ж мне делать, как комплексовать, если я рядом с вами даже не щенок, а так, мышка-норушка, насмешил всех, только Гаю все равно хотелось быть с ними.
Но к следующей весне (мама моя, ведь семь лет скоро! семь лет! это ж мне сколько – под сорок? подумать страшно) Гай оживился, начал проверять себя на прочность, а так как отличался он завидным благоразумием, а вовсе не тщеславием, то нагрузки строго дозировал. Все шло очень хорошо. Они пробыли в столице почти четыре месяца, и Гай ни разу не воспользовался подъемником в Башне, выезжал на охоту, устроенную принцем Гентом, а уж по городу передвигался, как и вся Квадра, преимущественно пешком.
От Тики осталась только легкая грусть, появлявшаяся только в Башне. Генерала он вспоминал почаще, надо сказать. И изо всех сил не думал о Кайе, да вот не получалось. Неизвестность была хуже всего, но ведь и знать Дан боялся. Можно же и спросить, наверняка ж властитель в курсе, к чему привела его политика небрежения. Только не хотелось. Было страшно услышать что-то… да черт его знает что. Что Кайи нет? что ей стало еще хуже? что она плачет по случайному человеку, забредшему в ее жизнь и эту жизнь испортившему еще больше?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
