Простая диаграмма может показать эти отношения более ясно, чем слова. Мы представим организм человека как круг с центром или ядром. Импульсы, возникающие в центре, или ядре, в виде энергии, пульсируют наружу, как волны к периферии круга, когда организм взаимодействует с окружающим. В это же время стимулы из внешнего мира приходят в столкновение с организмом, который реагирует на некоторые из них (рис. 44).
[Надписи (слева — направо): Центр, Импульс, Стимул.] Рис. 44.
Этот рисунок напоминает одноклеточный организм, заключенный в специальную полупроницаемую мембрану, представленную на рисунке кругом. Человеческий организм начинает жить как одна клетка, и хотя эта клетка астрономически множится и создает целого человека, последний в своей энергетической целостности сохраняет функциональную идентичность с одной клеткой, из которой он произошел. Живая мембрана окружает каждый организм, создавая его индивидуальность, отгораживая от мира. Но мембрана не является стеной; она избирательно проницаема и допускает обмен зарядом между человеком и миром.
В здоровом состоянии человек ощущает связь между своим центром и внешним миром. Импульсы из его пульсирующего центра (сердца) текут в мир. а события внешнего мира достигают и касаются его сердца. Как ответственное существо он ощущает единство с миром и космосом. Он не просто достигает этого механическим путем, как должно быть по теории условного поведения, а реагирует чувством сердца и уникальностью индивидуума. Но так как он осознает свою индивидуальность, то также уверен, что его реагирование и спонтанные действия повлияют на мир и на людей в своей основе, и он может взять на себя ответственность за эти действия, потому что действует первопричинность: если я говорю или делаю что-либо, что ранит тебя, то я должен нести ответственность за боль, которую причинил тебе.
Эта нормальная ситуация нарушается, когда человек, по описанию Райха, становится «закованным в броню». В диаграмме (рис. 45) эта броня представлена волнистой линией под поверхностью, или мембраной, организма.
Рис. 45
В результате броня отрезает чувства в центре от ощущений на периферии. При этом она разделяет единство организма и действительное единство его взаимоотношений с миром. Теперь у него имеются внутренние чувства и внешнее реагирование, внутренний мир и внешний мир, с которым он идентифицируется, но из-за расщепления эти миры разъединены. Броня похожа на стену, и человек может быть по одну сторону или по другую, но не с обеих сторон одновременно.
Мне кажется, что сейчас мы в состоянии понять проблему мистицизма и механицизма. Оба положения являются результатом состояния забронированности. Мистик живет во внутреннем мире и разобщает себя с внешними событиями. Для него закон причинности является неприемлемым; все это означает попытку находиться в соприкосновении со своим пульсирующим центром. Если он пытается погрузиться в мир объектов, то ему нужно будет перейти на другую сторону стены и таким образом потерять контакт со своим центром. Механист (последователь механицизма), который находится по другую сторону стены, потерял контакт со своим центром. Все, что он чувствует или видит, это как реагировать на события через связь причины и следствия, и поэтому верит, что жизнь — это только стечение условных рефлексов. Так как объекты и события определяют его реакции, его энергия направлена на манипулирование с окружающим, которое, как он чувствует, чужеродно и враждебно его существу.
Мистическое сознание прямо противоположно механистическому. Последнее уже и остро сфокусировано, потому что любой объект окружающего должен быть изолирован, чтобы находиться под контролем. События также должны быть разъединены и изучены как отдельные случаи, в результате чего история рассматривается более как серия событий, а не постоянные стремления и борьба людей за реализацию потенциала своей жизни. Я не хочу создавать впечатление, что все механистическое сознание плохо; оно развивалось из сильного чувства индивидуальности и эгоизма западного человека на протяжении веков, чтобы утвердить свободу индивидуума. И наоборот, сознание мистика настолько широко в своей окончательной форме, что смысл его рассеивается и теряется. Мне кажется, мы можем просто сказать, что если механистическое сознание не видит лес из-за деревьев (потому что оно намеревается срубить их), то мистическое сознание не видит деревьев в лесу. Я вспоминаю некоторых людей, которые настолько «влюблены» в людей, что не могут видеть или реагировать на человека, находящегося непосредственно перед ними. Возникает и другая аналогия. Мистик, идущий с широко открытыми глазами, удивляется Вселенной, не видит камней на своем пути и спотыкается об них. Но это все равно. Механист, внимательно смотрящий на камни, которые могут помешать ему, не видит красоту неба.
Нельзя решить этот конфликт, пытаясь делать то и другое: смотреть вниз, смотреть вверх. Человеку придется стать акробатом, чтобы перелезать через стену так быстро. Единственный способ — это сломать стену, удалить броню или высвободить напряжение, о чем говорит биоэнергетика. Пока существует стена, человек разделен на мистицизм и механицизм, потому что каждый механист — это мистик внутри и любой мистик — это механист на поверхности. В своей основе они одинаковы, потому что выворачивание одежды наизнанку не меняет ее. Это объясняет, почему великий ученый, такой как Эрвин Шредингер, обращаясь к своим чувствам в книге «What Is Life?», думает мистически.
Не механистическое и не мистическое мышление называется функциональным мышлением. Я расцениваю концепцию функционального мышления, объясненного Райхом, как одно из величайших достижений человеческого разума. Она особенно помогает в понимании сознания.
Попробуем подумать о сознании как о функции, а не о состоянии, как функции разговора например. Человек может разговаривать или молчать, это зависит от его потребностей, таким образом, человек может понимать или не зависеть от ситуации. Интересно отметить, насколько тесно сознание связано с внутренней речью, которую мы в основном применяем при мышлении. Также интересно отметить, что при разговоре мы передаем информацию другим, в то время как сознание участвует в получении информации. Существует тесная связь между сознанием и концентрацией внимания, потому что, чем больше внимания мы обращаем на что-либо, тем более мы осознаем это.
Но если сознание является функцией, то оно подразумевает способность. Расширение сознания не имеет смысла до тех пор, пока человек не начинает думать о нем, как об увеличении своих способностей к познанию. Переброс внимания с одного предмета на другой не расширяет сознание, потому что в процессе рассматривания нового мы не можем видеть старое. Сознание похоже на прожектор, который освещает один аспект поля так, чтобы мы могли видеть его ясно, но тем самым в процессе движения оставляет остальное поле темным. Перемещение света не увеличивает и не расширяет сознание, потому что тогда первоначальная область становится темной и поле зрения (зрения или понимания) не меняется. Тем не менее подвижность света является фактором сознания. Человек, у которого глаза сосредоточены только на одном аспекте жизни, имеет более ограниченное сознание (способности), чем человек, который может перемещать свой взор и видеть множество различных вещей.
Сравнение сознания со светом позволяет мне представить ряд факторов, которые измеряют функции сознания. Очевидно, что яркий свет более разоблачающий, чем тусклый. То же самое и с сознанием: человек с более ясным зрением, более острым слухом, более тонким обонянием, лучшим вкусом — другими словами, с более высокой степенью воспринимающей чувствительности — имеет более высокий уровень функционирования сознания, чем человек, чья чувствительность снижена. Глубина или проникающее качество света, что является частично функцией интенсивности освещения и частично резкости, соответствует подобным факторам сознания. Существуют психологически дальнозоркие люди, которые думают глубоко и видят вперед. Это отражается в качестве их сознания. И это будет мешать, если человек не может видеть, что делается у него под носом. В конце концов, существует возможность расширять или сужать поле восприятия, чтобы уметь двигаться более свободно между механистическим и мистическим зрением, благодаря отсутствию стены.
Легко заметить, что выраженная таким образом функция сознания зависит от живости человека, и что она прямо соотносится с эмоциональным здоровьем. Однако более важно заключение о том, что способность осознавать связана с энергетическими процессами тела — а именно с тем, какое количество энергии имеет человек и насколько свободно она может циркулировать. Сознание отражает состояние внутреннего возбуждения; на самом деле, это свет внутреннего пламени, проецирующийся на два экрана — на поверхность тела и на психику.
