Если Франция пыталась осуществить свою политику в отношении Германии методами военного давления, то Англия действовала иным способом. Она добивалась сговора с Германией, стараясь найти с ней общий язык. Британская дипломатия направляла свои усилия в сторону сближения с Германией в противовес Франции и Советской России. Перед лицом общественного мнения эта политика оправдывалась необходимостью помешать германо-советскому соглашению.
Одним из главных проводников курса на англо-германское сближение был британский посол в Берлине лорд д'Абернон. Он стоял в центре всей дипломатической игры. Широко используя пацифистские приёмы, он выступал в качестве «посла мира».
Отношение Англии к оккупации Рура выражено в мемуарах д'Абернона в следующих словах: «Действительно ли оккупация Рура, которая ускорила конечный кризис германских финансов и временно нарушила жизнь наиболее активной части германской промышленности, была таким большим несчастьем, как это в то время считали все в Германии? Если акция Франции ускорила и усилила катастрофу, то не приблизила ли она тем самым момента спасения? Не являлось ли обострение кризиса необходимым шагом на пути к реставрации? Не длилась ли бы борьба вокруг репараций долгие годы, если бы за этим насильственным расстройством всей индустриальной жизни Германии не последовал полный крах? Опустошение, произведённое оккупацией Рура, и вызванный ею кризис всей финансовой организации Германии, возможно, были необходимы, чтобы отрезвить весь мир».
На Лондонской конференции английская делегация и не пыталась добиться соглашения с Францией. Она противопоставила предложениям Пуанкаре свою собственную программу, состоявшую из 10 пунктов. Главными были: автономия германского государственного банка, ограничение текущего долга Германии и предоставление ей мораториума.
Конференция закончилась полным расхождением недавних союзников. Этот факт не без юмора констатировал Ллойд Джордж, закрывая конференцию. «Согласимся хотя бы с тем, — заявил он, — что мы не можем прийти к соглашению».
Британская дипломатия, внешне оставаясь пассивной наблюдательницей развивающегося конфликта, на самом деле не теряла времени. Она готовила решительный отпор Франции и с этой целью сближалась с США.
Американский капитал также опасался французской гегемонии в Европе, Победа Франции закрыла бы путь проникновению этого капитала в народное хозяйство европейских стран и прежде всего Германии. В отношении к последней политика Англии и США во многом совпадала.
Обострение разногласий между союзниками. Лондонская конференция в августе 1922 г. была последней попыткой разрешить репарационный вопрос усилиями дипломатии союзников. После этого Пуанкаре начал действовать самостоятельно. Его политика направлялась теми крайними группами из Комите де Форж, которые упорно добивались оккупации Рура.
Подготовка этого захвата шла полным ходом. Комите де Форж играл в ней руководящую роль. Для подкупа нужных ему политических деятелей был создан специальный фонд. Щедро раздавались взятки депутатам, чиновникам, журналистам. На средства Комите де Форж пресса Пуанкаре и телеграфное агентство Гавас развернули кампанию в пользу «продуктивных залогов».
Французская дипломатия усиленно подготовляла благоприятную для планов Пуанкаре международную обстановку. После победы кемалистов над греками в сентябре 1922 г. она удержала турок от наступления на Константинополь. В отплату за эту услугу Пуанкаре добивался от Англии свободы Действий для французов в Руре. Отставка Ллойд Джорджа в результате ближневосточного кризиса развязала руки Пуанкаре. Новый премьер Бонар Лоу занимал менее стойкую позицию в рурском вопросе.
Благоприятствовала замыслам Пуанкаре и обстановка в Германии. Стиннес продолжал свою политику катастроф. 9 ноября он выступил с резкой речью против выполнения Германией её репарационных обязательств. Правительство Вирта по совету англичан обратилось к репарационной комиссии с нотой от 14 ноября 1922 г., прося мораториума на 3–4 года.
Германская нота даже не была рассмотрена комиссией. Усилиями Стиннеса кабинет Вирта был свергнут. Новый кабинет Куно, образовавшийся 16 ноября 1922 г., попытался вести борьбу с Пуанкаре, играя на англо-французских разногласиях. Немецкая пресса начала запугивать англичан конкуренцией французской тяжёлой индустрии. Тогда французский Совет министров 27 ноября 1922 г. вынес постановление — взять на учёт в виде залога все германские промышленные предприятия.
Дело принимало грозный оборот. Правительство Куно вынуждено было умерить тон. Оно вновь выступило с предложениями по вопросу о репарациях, в основном повторявшими ноту от 14 ноября. Открывшаяся в Лондоне конференция союзных премьер-министров 10 декабря отклонила германские предложения. На следующий день, И декабря, на первой странице «Deutsche Allgemeine Zeitung» опубликовано было вызывающее заявление Стиннеса.
«После отклонения германских предложений в Лондоне, — гласило оно, — остаётся констатировать следующее: германскую промышленность ни о чём не спрашивали, когда подготовляли предложения, переданные затем Лондонской конференции. Её даже о них не информировали. Мы считаем посланные в Лондон предложения нецелесообразными и экономически невыполнимыми. Если бы они и были приняты противной стороной, хозяйственные и промышленные круги Германии всё же попытались бы найти средства и пути, чтобы добиться при дальнейших переговорах надлежащего и окончательного решения».
Заявление Стиннеса означало, что германская тяжёлая индустрия даже под угрозой оккупации Рура отказывается платить репарации.
События приобретали стремительный ход. Декабрьские дебаты во французской палате по вопросу о долгах и репарациях проходили в накалённой атмосфере. Сторонники Пуанкаре Решительно требовали оккупации Рура как гарантии репарационных платежей, а также закрепления Франции на левом берегу Рейна как естественной преграды против возможной германской агрессии.
По вопросу о межсоюзнических долгах Пуанкаре твёрдо заявил, что Франция может платить долги своим союзникам лишь в том случае, если Германия будет аккуратно выполнять свои репарационные обязательства.
26 декабря по требованию Пуанкаре репарационная комиссия поставила вопрос о невыполнении Германией лесных поставок за 1922 г. Пуанкаре настаивал на признании «умышленного невыполнения» и на применении к Германии соответствующей статьи Версальского договора. Английская делегация возражала. С её точки зрения нельзя было говорить о невыполнении Германией договорных обязательств, ибо денежные платежи она производила. Невыполнение же лесных поставок представитель Англии в репарационной комиссии Бредбюри охарактеризовал как «микроскопическое». По его мнению, весь вопрос о невыполнении являлся лишь «военной хитростью» французской дипломатии, чтобы иметь предлог для занятия Рура.
Доводы англичан оказались бессильными перед упорством Пуанкаре. Чтобы отговорить французов от оккупации Рура, английский премьер Бонар Лоу 28 декабря 1922 г. выехал в Париж. Из Лозанны прибыл туда же министр иностранных дел Англии Керзон. На предварительном совещании британских министров было решено предоставить Германии «передышку» и создать для неё такое положение, при котором она была бы в состоянии платить репарации.
Позиция фашистской Италии. Разногласиями союзников по репарационному вопросу пыталась воспользоваться скоп Италии итальянская дипломатия.
К атому времени длительная гражданская война в Италии закончилась победой фашистов. Став 30 октября 1922 г. во главе правительства, Муссолини стремился укрепить свою диктатуру, опиравшуюся на поддержку магнатов итальянской промышленности, банков и сельского хозяйства. Одним из средств этой политики фашистского диктатора должно было явиться обеспечение стальной индустрии Италии французской железной рудой. Муссолини решил поддержать позицию Пуанкаре в рурском вопросе. Проезжая 8 декабря 1922 г. через Париж, по пути на конференцию в Лондон, он заявил в одном из своих интервью журналистам: «Точка зрения Италии на репарационный вопрос та же, что и Франции. Италия не может больше проявлять великодушия. Она согласна с союзниками в том, что Германию следует заставить склонить голову».
На Лондонской конференции в декабре 1922 г. итальянская делегация присоединилась к репарационной программе французского правительства. Пуанкаре ликовал. Выражая своё удовлетворение новой позицией Италии по репарационному вопросу, он заявил не без злорадства, что «весьма счастлив видеть в лице г. Муссолини сторонника того метода действенных гарантий, который всё время отвергался его предшественниками».
