Внутри Сторожевая башня была полая, как старый трухлявый дуб. Деревянные мостики и перекрытия ярусов давно сгнили. Кругом было запустение.
Альберих обнаружил-таки лестницу, она шла в толще каменной стены башни. Подсвечивая себе, он первым принялся подниматься по высоким ступенькам. Рету шел за ним. Лестница вывела их к подножию круглой башенки, надстроенной над квадратной. Артефакт помог Альбериху и здесь отворить все засовы. Круглая башенка сохранилась лучше, такой разрухи, как внизу, здесь не было.
На самом верху Сторожевой башни был устроен зубчатый парапет, такой же потом возвели на стенах замка. Отсюда, с самой высокой точки Саразена, было видно всю округу на много лиг. На севере можно было разглядеть даже горы, заснеженные пики, крутые склоны.
— Горы Дьявола, — ткнул пальцем в ту сторону Альберих. — Вот там нам будут не страшны никакие демоны, никакие ассасины и прочие недруги. Ладно, я пошел, а ты наблюдай. Через час я приду тебя проведать.
— А если раньше что-то появится? — забеспокоился Рету.
— Раньше — вряд ли. Еще есть время до темноты. Но в любом случае дверь в башню открыта, если что серьезное — спускайся.
Альберих ушел, а Рету с Плюшкой остались наверху. Хлопал над головой флаг барона Саразенского, поднятый на высоком шесте. Рету выпустил Плюшку из мешка, строго- настрого предупредив, чтобы не подходила к краю стены, что внешнему, что внутреннему. Лететь вниз будет неприятно. Плюшка в ответ попыталась зашевелить крохотными крылышками. Глядя на нее, Рету вспоминал упитанного советника герцога Ульфара, который смешно парил на своих недомерках.
Разобравшись с жабкой, Рету обошел стену кругом и вернулся к флагу. Посмотрел на все четыре стороны — небо было пустым и светлым. Тогда он стал рассматривать замок и город.
В замок понемногу стекались люди. Вот прибыла троица на пегасах. Они приземлились сразу у конюшни, минуя нижний двор с розовой каретой. К крылатым коням подбежали конюхи. Рету страстно захотелось, чтобы задумка Альбериха увести хотя бы одного пегаса состоялась и они бы с Лидриэль улетели в горы… Потом он вспомнил рассказ низенького подручного королевы Мародеров про загадки, которыми отделался городской маг. Что же он хотел сказать своим «огонь побеждает дерево»? Опалить Альбериха и Гальванюса, как ощипанных кур?
Он думал, а время текло на удивление медленно, не так, как в последние дни.
Глава шестнадцатая Саразенскпй бал
А в замке готовились к балу. На возвышении собирались музыканты. В люстры и светильники заправляли свежие свечи. Начищали полы. Готовили угощения.
Лидриэль надела опаловое платье, сверкающие туфли. Украшения. Зеркало отразило невообразимую красоту.
За стенкой прекрасная дама Бербегуэра, чертыхаясь, как пьяный сапожник, натягивала белые перчатки. Вернувшийся из Сторожевой башни Альберих отдал Бербегуэре артефакт Кстукри.
— Туфли и правда жать стали… — пожаловалась ему прекрасная дама. — Как накаркал кто!
— Терпите, баронесса, — посоветовал Альберих. — Это хороший повод удалиться в разгар веселья, если что…
— А если мне кто-нибудь на туфельку наступит? — возмутилась Бербегуэра — Без ноги останусь.
— Поменьше танцуйте, побольше сидите, — безмятежно сказал Альберих.
— Глупец! — привычно треснула его веером дама Бербегуэра. — Я ж тебе не старушка столетняя, а вполне еще интересная женщина
— Вы себе льстите.
— Хам!
— Вот так всегда, как скажешь правду, так сразу хам. И без побитых молью красоток найдется, кому танцевать.
Альберих деловито осмотрел даму Бербегуэру со всех сторон. Расправил рукава, оборки на юбках.
— Да поможет нам королева, брат, — тихо сказал Гальванюс перед тем, как окончательно перевоплотиться в капризную баронессу.
— И горный ветер, — подтвердил Альберих, выглянув в окно, принюхавшись и радостно подставив ветру щеку. — Пойду разузнаю, что там, в зале, делается.
Адский герцог Сисульф стоял на краю отвесной скалы, сложив крылья. Огненный меч пылал в его руке. Герцог смотрел на равнину, туда, где стоял город Саразен, граница Империи. Охота в горах удалась на славу. Сисульф надеялся, что это — предвестие удачной ночной охоты.
Белые птицы летели на восток, туда, где встает солнце.
Герцог ждал заката, внимательно следил, как вечерние тени ложатся на землю. Сытые молохи, Правый и Левый, лениво грызли окровавленные кости. Архидьявол страдал, что свежее мясо не успело протухнуть, стать нежным, тающим на языке.
Вот горы погрузились в вечерний полумрак. На равнине было еще светло, солнце освещало ее, но в горы пришел вечер.
Адский герцог Сисульф потянулся, не спеша расправил крылья. Поскреб лапой скалу — мелкие камни дождем полетели в пропасть. Герцог оскалился в радостной ухмылке. Сегодня он раздобыл великолепные шкуры на чудесную мантию, которая вполне может затмить наряд щеголя Муммульфа. Снятые с туш, они полежат в пещере. После поимки беглеца отряд заберет и шкуры.
Адский герцог шагнул в пропасть.
Крылья поймали ветер, мощно взмахнули и понесли его в сторону башен Саразена. Демоны полетели вслед за предводителем. Герцог Сисульф не торопился: никакая дичь не могла от него уйти.
Дикая Охота летела над долиной, и ночь, словно тень от их крыльев, накрывала Невендаар. Внизу отряд спокойно ждала ведьма. Она стояла на пологом холме неподалеку от города, откинув капюшон и подставив лицо порывистому ветру. Она знала, что не скажет отряду ни словечка о том, где была сегодня днем. Длинные волосы развевались, глаза в темноте светились ярко-алым, словно лава преисподней навсегда отразилась в них.
Жабка с серебряной лапкой нашла себе развлечение и на вершине Сторожевой башни. Она деловито прыгала вдоль внешней стены, сделав так полный круг, радостно терлась о штанину Рету.
Рету следил за окрестностями, и глаза у него уже слезились от напряжения, так он боялся пропустить Дикую Охоту. Живот бурчал, есть хотелось не на шутку. Он даже позавидовал Плюшке: она-то наелась колбасы!
Плюшка считала, что она не наелась колбасы, а так, слегка подзакусила. Перед настоящим обедом или ужином, что у вас там, давайте. Рету объяснил ей, что с едой придется подождать до прихода Альбериха. Плюшка скуксилась, но потом снова принялась скакать по башне, изо всех сил махая культяпками крыльев.
Рету посмотрел на нее и впервые, наверное, задумался: а что же вырастет из Плюшки в будущем? Она же порождение преисподней, огненной бездны Бетрезена…
Порождение огненной бездны сделало еще один круг и запрыгало у ноги, как бархатный помятый мячик, требуя, чтобы ее взяли на руки. Рету подхватил запыхавшуюся жабку. В знак благодарности она облизала Рету лицо длинным розовым языком. Язык был горячим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
