сразу перевела разговор в другое русло:
– Почему все говорят, что не любят англичан, а сами им подражают? И богатые стремятся жить в Лондоне, а то и в Америке.
– По разным причинам, – ухмыльнулся Моти.
Молодая женщина, которая несла в себе совершенно другой, незнакомый ему мир, определенно его развлекала; он глядел на нее немного снисходительно, изучал, удивлялся и немного подтрунивания над ней.
– А что тебе Лондон? – продолжил он. – Мы связаны с Британией пуповиной более двухсот лет. Для богатых заграница не фетиш – это и образование, и бизнес, и прогулки с шопингом. Они берут оттуда только то, что им нужно, и это всего лишь щепотка соли для индийской кухни. И для этого, между прочим, тоже нужны деньги.
За разговорами они дошли до дома Моти. Лиза потрепала Балу на прощанье и помахала старику рукой. Оставшись одна, она сразу же позвонила доктору и записалась на следующий день.
Докторша, приятная женщина в сари, с объемистым пучком волос, уложенным на затылке, терпеливо выслушала Лизу. Ее лицо с индийским загаром было миловидным и открытым, большие черные глаза подведены сурьмой, как у восточной красавицы. Она осмотрела Лизу, ловко и безболезненно, проверила ее состояние ультразвуком и вынесла свой вердикт, от которого Лиза оторопела. Она про такое даже не слышала, разве что у собак.
– Это ложная беременность, – сказала врач.
– Не может быть! – вспыхнула оторопевшая Лиза, – я чувствую …
– Бывает, бывает, – успокаивала она растерянную Лизу, сочувственно улыбаясь, – тем более смена климата, возможно, какие-то переживания.
Покинув кабинет и окунувшись в душный воздух прежде незнакомого района, первое, о чем Лиза подумала, как хорошо, что она ничего не сказала Вихану. Представить невозможно, ложная беременность. Это она в своих раздумьях и снах все сама придумала. Не пришел еще момент для зачатия, ни одна душа не захотела избрать ее чрево для своего появления на свет. Да и сам Вихан, который мечтал о ребенке, при теперешних обстоятельствах счел бы ее беременность несвоевременной. «В Индии просто так не залетают, – думала Лиза, – здесь свои кармические законы, а может даже космические».
Обратно она доехала на электричке до вокзала «Черчгейт» и дальше пошла пешком по Джамшеджи Тата Роуд. После часа пик эта улица становилась совершенно пустынной, разве что небольшая семья тротуарных, которая после окончания муссона, вернулась на прежнее место, разложила свои манатки под акацией; а глава семьи примостился к фундаменту дома, лежа нога на ногу и покуривая трубку с чарасом. Грел свою спину на теплом асфальте и балдел, покачивая ногой. Сразу вспомнился Крым, Новый Свет и горная гряда Караул-Оба. В студенчестве они тоже спали на теплых скалах.
Лиза дошла до перекрестка с кольцевым движением Дешмук Човк и заметила там оживление. На фоне блекнувшего предзакатного неба выделялись ярко одетые женщины, за ними стояли мужчины в серых брюках и дешевых рубашках – все они скопились около туалета Сулабх и были возбуждены, что-то ели из пакетиков и шумно беседовали. Некоторые женщины пританцовывали, но заметив чужестранку, толпа, приглашенная на праздник к обитателям туалета, насторожилась. Лиза улыбнулась им, помахала рукой и зачем-то крикнула:
– Happy birthday!
Добравшись до своей комнаты, она заварила китайский ароматный чай и стала переключать программы телевизора. Впервые за все время она остановилась на канале «Россия 24». На русском языке здесь был всего один канал, и она обычно смотрела его в гостях, мужчины любили обсуждать события на родине.
Пока она принимала душ и сушила волосы, показывали какой-то передовой роддом, приглашая посетить его по случаю. И она снова с некоторым сожалением подумала о том, что существо, которое она уже считала своей собственностью, испарилось, улетело в свой призрачный мир. Но зато на смену ее постоянному беспокойству пришла безмятежность и даже лень – можно ни о ком не заботиться. Даже Вихана она теперь не ждала как прежде, хотя всегда радовалась его приходу. Она взяла книгу индийских сказок на английском языке, подаренную Виханом, и развалилась на диванных подушках.
Но тут послышался стук в дверь. Кто бы это мог быть в такой поздний час? Лиза отворила. На пороге стоял раскрасневшийся Леня, он был пьян, его трясло как в лихорадке, и он невнятно бормотал:
– Еще друзья называется, я только что вышел от Геныча, смотрю – труп у лифта, он ушел до меня, ну я обратно и стучу, а Геныч не открывает. И никто не открывает! Бесполезно стучать, – причитал Леня, роняя пьяную слезу. – Ни один не открыл! Друзья называется.
– Видела бы твоя мама, во что ты превратился, – со вздохом произнесла Лиза. – Геныч, наверное, закрыл дверь и тоже упал. А что отмечали?
– Пойдем, я тебе покажу труп, его надо в номер переправить, а ключа нету, – стонал Леня. – Отмечали? – вдруг он вспомнил Лизин вопрос, – У механика сын родился.
– А труп чей? – спросила Лиза, выходя из комнаты в шелковом халате.
– Наладчика Петрова, который недавно приехал. Он ключ от своей комнаты оставил у Геныча и упал.
В коридоре, к счастью, было пустынно. Они поднялись этажом выше, двери лифта отворились – и Лиза замерла: поперек лифта лежал наладчик Петров так, что пришлось через него переступать.
Хороша она будет, если понесется вниз на стойку, да еще в халате, просить, чтобы открыли дверь Петрова. Такие новости тут обсуждаются персоналом с большим удовольствием, тайно, конечно, но до Томилина наверняка дойдет (по секрету). И тут случилось чудо – открылись двери соседнего лифта, и из него вышел румбой. Лиза машинально схватила его за рукав.
– Стой. Я тебе денег дам, – сказала она.
Румбой оживился, и игриво поглядел на Лизу, повел глазами. Он глядел так, как будто готов был и без денег. Лиза немного смутилась, но все-таки преградила ему путь, подтолкнув к другому лифту.
– Ему плохо, – сказала она, указывая рукой на Петрова, – он ключ потерял. Сбегай вниз, попроси ключ, надо его спать уложить.
Коридорный обомлел еще больше. Ничего себе, упасть перед лифтом без сознания из-за того, что потерялся ключ. Но когда он вернулся с ключом, все оказалось гораздо серьезнее. Петров, мужчина лет сорока пяти и довольно грузный, на ноги вставать не желал. Лиза сбегала в номер, принесла графин с водой. Петрова окатили, сначала он спросил, оглядевшись: «Где я?», а потом всем сообщил: «Я уж тут как-нибудь». Коридорный позвал еще двоих, и они впятером потащили Петрова в номер по коридору, спать уложили на полу, и еще полчаса Лиза сидела с «больным», то измеряя ему пульс, то прислушиваясь к дыханию.
А утром на работу.
