Читаем без скачивания Веду бой! Смертный бой - Федор Вихрев

Приближались они не спеша. Особенно не высовывались, под выстрелы не лезли. Когда наши пулеметы начали постреливать, ответили им «крупняки» с броневиков. Наши стреляли не слишком активно. На большой дистанции у немцев за счет бронетехники было некоторое преимущество. Ведь у нас, как назло, не было ни одного крупнокалиберного пулемета или установки ПТУР. А из «Калашниковых» броню не пробьешь. Будь на нашем месте какая-нибудь не слишком хорошо обученная стрелковая рота Красной Армии сорок первого, у немцев были бы все шансы. Но сейчас их ждала, пусть хоть и не образцово подготовленная, но все же пехота двадцать первого века. И на меньших дистанциях у нас было что им предъявить. Автоматы и ручные гранатометы не оставляли им никаких шансов. Мы не спешили раскрывать всю свою огневую мощь. Пусть подойдут поближе. Так продолжалось, наверное, минут пять.

Этого времени дежурному вертолету хватило, чтобы запустить двигатели, раскрутить винты и взлететь. Появление над полем боя боевого «крокодила» резко изменило соотношение сил. Когда-то я любовался тем, как пилоты из группы «Беркуты», единственной в мире пилотажной группы на боевых вертолетах, показывали пилотаж. Теперь я убедился, что они не только замечательно пилотируют вертолеты, но и стреляют прекрасно. Несколькими НАРами пилот накрыл сначала броневики, а потом и мотоциклы немцев. Отстрелявшись, вертолет пронесся вперед. Наверное, проверял, нет ли еще кого на лесной дороге, и исчез за деревьями.

Воспользовавшись передышкой, немцы дружно рванули к лесу, провожаемые плотным автоматным огнем. Теперь уже не было смысла сдерживаться, стреляли от души, хоть и почти бесполезно.

Немцы убегали. Но «крокодил» скрылся ненадолго. Фигуры в фельдграу не пробежали и четверти пути до спасительной опушки, когда страшная тень вновь появилась над полем. Теперь снаряды легли прямо по бегущим пехотинцам. Им хватило. Уцелевшие человек пятнадцать поспешили бросить оружие и поднять руки.

Поезд помигал красными фонариками последнего вагона и исчез в сумерках белой ночи.

А мы с Филом сиротливо стояли на перроне станции Мга. Как нас сюда занесло? Из Чудова наш эшелон отправили в Питер почему-то не напрямую, а через Волховстрой. Прямая ветка, видимо, не справлялась с неожиданно возросшим объемом перевозок. Ну и нас, как нормальных героев, послали в обход. Впрочем, мы это уже узнали в самом Волховстрое, когда Калинин нас поднял и заставил собираться. Высадил во Мге со словами: «В сам Питер мы заезжать не будем. Да и некогда мне с вами шарахаться». Попытки сопротивления были безуспешны. Нас мягко выставили из вагона, хорошо, что без пинка под журналистский зад.

Единственное, что радовало, — Калинин выдал нам по стволу. Обычные ментовские «ПМ». Гад. Но все же лучше, чем ничего. И вот стоим мы, два простых русских… Тьфу! На часах два ночи. И светло. Не нравится мне все это. Подхватили свою кладь: я — рюкзак, Фил — спортивную сумку. Поперлись в центр Мги. Впрочем, у этого полугорода нет центра. Он весь — центр и окраина одновременно. Три с половиной улицы, четыре с четвертью дома. Около одного из этих домов стояла «шестера» с зелеными огоньками такси. Только водилы там не было.

— А давай пальнем? — предложил безбашенный Фил. — Сигналка сработает, и водила выйдет.

— Угу… Смотри. Какая-то кафешка работает. Может, он там?

Поперлись в кафешку.

Н-да… Картина маслом…

На одной из стен висит панелька телевизора. Прямо под ним сидят четыре мужика в гражданской одежде и молча, похлебывая пиво, смотрят футбол. Пахнет чем-то кислым.

— Лех, тебе не кажется, что мы в раю? Тут футбол и пиво!

— Сюрреализм какой-то, — буркнул я.

Мы подошли к стойке и громко застучали пятирублевой монеткой по ней.

— Але! Барышня? Есть живой кто?

Откуда-то снизу появилось широкоскулое заспанное лицо:

— Чего надо? — барышня оказалась большегрудой теткой возраста начального полураспада.

— Прелестная маркитантка, а не будете ли вы столь любезны налить по бокалу живительного напитка двум заплутавшим гусарам Александрийского полка? — загнул Фил. Чего-чего, а охмурять он умеет. Это у него на автомате происходит. По-моему, он может уболтать монашенку на свальный грех с неграми-бисексуалами.

— Чего? — вытаращила глаза заспанная барменша. Глядя на нее, я непроизвольно зевнул.

— Пива. Два. Какое у вас?

— На розлив только «Арсенальное», — буркнула тетка.

— Давайте, — дружно согласились мы. А вот пожрать мы не решились. Никогда не кушайте в незнакомых местах! По молодости я как-то совершил крупную стратегическую ошибку, умяв перед отходом поезда шаурму на Ярославском вокзале города Москвы. Весь вагон меня ненавидел ровно сутки. Впрочем, это совершенно другая история.

Взяв по кружке, мы подсели к мужикам, молча смотревшим футбольный матч.

— Какой счет, мужики?

— Один-ноль, наши ведут, — меланхолично ответил один из компашки.

— А кто с кем? — не унимался Фил.

— Наши с голландцами.

— Да? — удивились мы. — С какими голландцами?

— С оранжевыми, — огрызнулся самый разговорчивый.

Мы переглянулись.

— А что, прямой эфир идет?

— Запись это. Две тыщи восьмой. Одна восьмая. Ща голландцы гол забьют.

— А в новостях чо кажут? — встрял я, подстраиваясь под речь аборигена.

— Все то же, — буркнул мужик и наконец повернул голову к нам. — О! Военные! За нами, что ли?

— Проездом. Вот, зашли пивка выпить. Кстати, а почему пиво у вас продают? Сухой закон же вроде объявили.

— У них там, может, и объявили, — отвернулся мужик.

— А мне что? — встряла тетка. — Мне привезли, с меня спросят потом! А прокиснет, я что, из своего кармана им платить буду?

Логично. Понимаю.

— А менты не тревожат? — уточнил я. Нам, хотя мы и другой юрисдикции, вступать в конфликт с каким-нибудь рьяным местным майором совершенно не хотелось.

— А чего нам их тревожить? — отозвался один из мужиков. — Мы тоже люди. Нам тоже пива хочется.

Мля… Узнаю родные деревни. Небось был бы в форме, с наездом пришел бы. А так сидит, во внеслужебное время закон нарушает. И кто узнает?

В это самое время какой-то голландец действительно забил нашим гол. Мужики никак не отреагировали. Видимо, не в первый раз смотрят.

— Мужики, а чья «шестера» у входа стоит?

— Ну моя, — ответил самый разговорчивый.

— Командир, до Питера подкинешь?

— Не-а.

— Что так?

— Комендантский час. В Кировске блокпост, на мосту блокпост, на Дыбенке блокпост. Нужно разрешение военного коменданта. Ждите до шести утра.

А вот сидеть тут четыре часа нам никак не улыбалось. Во-первых — опять нажремся. Во-вторых — хочется хоть какой-то определенности.

— А где комендант?

— Ну здесь я… — лениво ответил третий мужик.

Хм… Походу в этом кабаке вся мгинская элита собралась. Не хватает местного мэра только.

— Товарищ комендант, как насчет пропуска?

— Военные, а вы кто? — повернулся к нам комендант. Лицом один в один с барменшей. Только рябой.

Опять пришлось рассказывать, кто мы, показывать документы и все такое.

— Толич, повезешь летех до Питера?

— Штука, — отозвался таксист. — С каждого.

Однако! Цены растут, как на дрожжах! Война — дело такое. Пришлось согласиться. У коменданта при себе оказались и бланки, и печать. Уютно устроились. Минут через пятнадцать мы уже сидели в машине. Пока водила выруливал на трассу, я поинтересовался:

— Слышь, командир, а четвертый кто был?

— Глава администрации, — коротко ответил таксист.

Мля, я угадал. Боюсь подумать, что мент — начальник местного РОВД. Одно не давало покоя. Мга — это узловая станция. Поезда и в мирное время летят один за другим. А тут тишь, гладь да божья благодать. О чем я и спросил нашего извозчика.

— Ай… — махнул он рукой. — Они тут и до войны без остановок шпарили. Сейчас каждые пять минут — туда-сюда, туда-сюда. Только притормаживают.

И замолк. Замолкли и мы. И задремали. Правда, дремали урывками. На каждом из блокпостов нам светили фонарями в рожи, изучали документы. Потом отпускали. Блин, скоро липучка на кармане оторвется.

В половине четвертого утра таксер нас высадил у последнего блокпоста и, не попрощавшись, умотал обратно. Футбол досматривать.

— Ну и на кой черт мы сюда приехали? — тоскливо оглядывая пустынные улицы перед станцией метро «Улица Дыбенко», спросил Фил.

— Ща тачку снимем и до штаба округа мотанем, — успокоил его я.

— А он где?

Я растерянно посмотрел на Фила. Мать моя женщина… А ведь мы и на самом деле не знаем, где этот самый штаб! Дебилы, блин… Стоп! Идея есть! Мы вернулись к блокпосту. Подошли к старлею, местному богу. Тот распекал в этот момент одного из своих ангелов, сиречь сержантов. За то, что кто-то из рядовых насрал за биотуалетом.