Не решившись идти на прорыв, капитан корабля Ланг- сдорф, отправив прощальное письмо фюреру, застрелился в номере гостиницы, предварительно подорвав и затопив свой броненосец, кстати, практически не потерявший боеспособности. Обидно было, что до британских линкоров дело так и не дошло и немцы пострадали от значительно слабейшего противника. Орудия легких крейсеров (калибр 152 мм), по меткому выражению одного немецкого моряка, «лишь царапали краску на броне». К тому же Лангсдорф упустил возможность добить вышедший из боя «Эксетер».
Позднее британцы выкупили у уругвайского правительства останки германского броненосца, затопленного на мелководье, и тщательно изучили все технические новинки противника. Особый интерес вызывал радар корабля, почти не пострадавший при взрыве. Очень скоро его характеристики стали достоянием Адмиралтейства. Такая форма борьбы с британским судоходством удручала. Но и без своих крейсеров англичане могли позволить себе рисковать — они имели 15 «капитальных» кораблей.
В Берлине рисковать не могли! Но как только «Бисмарк» окончил приемные испытания, нетерпеливый Гитлер приказывает готовить операцию «Рейнюбунг» (план удара по торговым коммуникациям британцев) германской эскадры, состоящей из «Шарнхорста», «Гнейзенау», «Бисмарка» и тяжелого крейсера «Принц Ойген». Эрих Редер предлагал подождать вступления в строй «Тирпица», но фюрер был непоколебим. Точнее, он просто промолчал, а гросс–адмирал не стал настаивать. Впервые за эту войну кораблям разрешалось вступать в бой с охранением конвоев и, таким образом, полностью парализовать британскую торговлю.
Командовать столь масштабным мероприятием был назначен 51–летний адмирал Гюнтер Лютьенс Этот сухопарый офицер с глазами уставшей рыбы всегда был уверен, что сложит свою голову в неравной борьбе с Гранд–Флитом, и англичане постарались его не разочаровать, слегка подкорректировав немецкие планы.
6 апреля 1941 года «Гнейзенау» был торпедирован во время отчаянной атаки торпедоносцем «Бофорт». Самолет буквально изрешетили зенитным огнем, но свою задачу английские летчики выполнили — корабль вышел из строя на четыре месяца. Из поля зрения германского командования как‑то странно для педантичных немцев выпал «Шарнхорст». Уж кто‑кто, а Редер прекрасно знал, что и этот линкор чинит котлы и принять участие в намеченной операции не может. Скорее харизма Гитлера, привыкшего выдавать желаемое за действительное, сыграла роль в роковом решении. Лютьенс тем более был не из тех, кто перечит старшему по званию, а фюреру и подавно. Гипнотическая уверенность в несокрушимости «Бисмарка» давала повод не откладывать задуманное дело в долгий ящик Операцию, изрядно отдающую авантюрой, начинали два корабля. Пройдет всего несколько дней, и тягостное молчание окутает города и веси Тысячелетнего рейха. Назад вернется один. Это будет не «Бисмарк».
Начало операции, укрытой пеленой невероятной секретности, ознаменовалось для немцев целым рядом фатальных непредвиденных обстоятельств. Перед выходом из Готенхафена (польский город Гдыня) «Бисмарк» недопринял 200 тонн горючего. При его заправке погибли двое польских вольнонаемных рабочих, и командир корабля, капитан 1–го ранга Линдеман, решил не заполнять цистерны линкора под горловину. В перспективе намечалась дозаправка в открытом море с танкера, и случись все, как намечалось, об этом инциденте никто бы и не вспомнил. Позднее же об этих недостающих тоннах будут сожалеть и ругать себя за беспечность. Сейчас «Бисмарк», подняв на мачте личный флаг Лютьенса — огромное белое полотнище с черным крестом, через горло пролива Каттегат рвался в сторону Исландско- Фарерского прохода — кратчайшего пути в Атлантический океан. Позади флагмана, вспарывая воду могучим форштевнем, шел не менее величественный тяжелый крейсер «Принц Ойген». Он был на порядок меньше флагманского корабля, но силуэтом своих надстроек существенно напоминал «Бисмарк». В дальнейшем эта схожесть сыграет дурную шутку с английскими артиллеристами.
В Каттегате случилась вторая неприятность — эскадру заметил шведский крейсер «Готланд». Швеция была нейтральна, но, не воспринимая нацизм, чем могла, помогала союзникам.
Лютьенс, понимавший это, посетовал, куря сигару на мостике:
— Как жаль, что невозможно заткнуть рты нейтралам одним хорошим залпом! Теперь о нашем выходе будет знать весь мир.
Шведы действительно молчать не стали, и уже буквально через несколько часов с помощью участника норвежского
сопротивления Виго Аксельсена и его рации британское Адмиралтейство получило ошеломляющую информацию: ««Бисмарк» — вышел!»
На эскадре, в районе Марсгранда резко изменившей курс на северо–западный, еще не знали, что англичане уже предпринимают все возможное, чтобы этот рейд стал для немцев последним!
Датский пролив принес еще одну малоприятную неожиданность, хотя после контакта с «Готландом» вполне предсказуемую. Пара германских охотников была обнаружена английскими крейсерами из патруля Флота метрополии (соединение кораблей, базирующихся непосредственно на Британских островах) «Саффолком» и «Норфолком». Повиснув у немцев на хвосте и прижимаясь к кромке пакового льда, командир английского дозора адмирал Уэйк–Уолкер начинает наводить на противника главные силы Гранд–Флита.
«Бисмарк» попытался стряхнуть преследователей, неожиданно поменяв курс и дав пару залпов из своих чудовищных орудий. Потрясенные англичане, попав в накрытие (близкие разрывы снарядов) и прослушав смертельный звон осколков по надстройкам своих крейсеров, резко увеличили дистанцию, продолжив слежение с помощью радара!
Утром 24 мая 1941 года у южного входа в Датский пролив живое воплощение британской военно–морской мощи, элегантный и не менее величественный, чем «Бисмарк», линейный крейсер «Худ» под командованием адмирала Холланда, ведущий за собой новейший линкор «Принс оф Уэлс», навязывает немцам бой. Схожесть силуэтов германских кораблей привела к ошибке в распределении целей на самом решающем, первом этапе схватки. «Бисмарк» шел вторым в эскадре, но британцы, не подозревая об этом, сосредоточили огонь на первом корабле — крейсере «Принц Ойген».
Обмениваясь ударами снарядов весом почти в тонну, корабли противников сблизились до 18 километров. Немцы, традиционно пристрелявшиеся намного быстрее, совершили то, что позволило «Бисмарку» войти в историю. Уверенный в успехе, британский адмирал Ланселотт Холланд неверно выстраивает тактический рисунок боя, потеряв все возможные преимущества еще при сближении эскадр! Англичане шли на пресечку курса немцев под острым углом, что сводило преимущество тяжелой артиллерии к невыгодному для них показателю. По противнику могли вести огонь только четыре орудия калибра 381 мм двух носовых башен «Худа»! Возможность вести огонь «Принс оф Уэлсу» поначалу перекрывалась идущим впереди флагманским кораблем.
В результате немцы, встретившие английскую эскадру бортом и всеми стволами своих орудий, через 21 минуту после начала поединка добились невероятного успеха Снаряды «Бисмарка» настигли «Худ»! Пробив тонкую палубную броню, их взрыв вызвал детонацию артиллерийских погребов — линейный крейсер взорвался! Катастрофа была молниеносной, и из экипажа в 1419 человек подоспевшие эсминцы охранения спасли только троих. Получивший серьезные повреждения от немецкого огня и страдающий от заводских дефектов своих новых орудий, «Принс оф Уэлс», избежав столкновения с носовой частью «Худа», вставшей в воде вертикально, подобно колокольне собора (линейный крейсер был разорван гигантским взрывом на две части), был вынужден укрыться за дымовой завесой и выйти из боя.
Напоследок раненый английский гигант проделал своим 356–мм снарядом в носовой части «Бисмарка» изрядное отверстие. Этот прощальный подарок пришелся на срез бортовой брони у самой кромки воды и пробил резервуар с горючим. Не сумевший дозаправиться из‑за погони, «Бисмарк» стал терять топливо, оставляя в океане предательский мазутный след. Заделка пробоины в условиях разгулявшегося шторма была делом абсолютно бесперспективным и опасным! В атмосфере всеобщей эйфории и ликования это беспокоило только капитана Линдемана и адмирала Лютьенса — остальной экипаж двух кораблей был счастлив и праздновал победу!
Сенсационная новость очень быстро достигла берегов Германии. Возбужденный доктор Геббельс, не унимаясь, тешил сердца немецких обывателей хвалебными панегириками доблестным морякам Третьего рейха. Радио вещало почти круглосуточно: торжественно звучал Вагнер и поднимал слушателей на невиданные высоты актуальный в такие минуты Гайдн.
На корабли посыпался дождь поздравительных телеграмм и приказов о награждении офицеров крестами. Нахлынувшую радость дополнил предстоящий день рождения адмирала Лютьенса. Отметить свой 52–й юбилей победой над знаменитым «Худом» — событие, безусловно, неординарное!
