Нормальность моего голоса на миг удивила меня. У меня вновь отложило уши.
– Нет, пока мы находимся внутри здания. Но все равно захватите ее с собой. За пределами офисов ни в чем невозможно быть уверенным.
Интересно, имел ли он в виду вероятность падения на меня частей старого здания или же тех, кто здесь работал.
Водолечение
Мы воспользовались современными туалетами в отремонтированных офисах, после его Татаров повел меня в боковой коридор. Нам надо было пройти через одну из дверей бывшей водолечебницы, которую Татаров открыл старинным железным ключом, потускневшим от времени. По другую ее сторону нас тотчас окружили запущенность и ветхость… вся краска, обои и во многих местах сама штукатурка исчезли, оставив темные, неровные участки голой кирпичной кладки стен, некогда обшитых дранкой, которая почти сгнила и теперь отваливалась. Во многих местах потолок опасно провисал. Я надел каску.
Спустившись по небольшой лестнице, мы вошли в просторный зал с высоким потолком, по обеим сторонам которого расположились около двух десятков глубоких раковин и ванн для купания. Это был основной бювет для забора воды из источника. У двух стен стояли ванны и раковины. Каждая была либо сломана, либо расколота, либо отваливалась, либо по крайней мере была помечена хрупкостью старости. Над каждой был установлен потускневший от времени кран. Богатая минералами вода текла годами, распространяя под протечками в трубах и по грязноватым поверхностям старых фарфоровых раковин зеленые, коричневые и желтые пятна.
На полке стояло несколько современных пластиковых стаканчиков. Татаров снял два и сорвал с них полупрозрачную пластиковую упаковку.
– Вы должны попробовать воду, пока вы здесь, – сказал он и с трудом повернул один из кранов. В его стакан потекла мутная вода.
– Я, пожалуй, воздержусь, – сказал я, оглядывая грязное помещение.
– Вы должны! Это абсолютно гигиенично. Помните, это тот самый источник. Мы прямо над ним. Вода сейчас так же хороша, как и столетие назад. Состоятельные люди выложили бы сотни долларов за право приехать в этот отель и попить ее. – Он поднял свой стаканчик и по-русски произнес короткий насмешливый тост: – Здоровье!
Помедлив еще несколько мгновений, я налил полстакана и тоже поднял его. Это было похоже на бледную смесь воды и молока. Я одним глотком выпил ее. Она была очень холодной, солоноватой и оставляла металлическое послевкусие.
– Эти молодые американцы, с которыми я вынужден здесь работать, они не пойдут пить эту воду. Они открывают свои синие пластиковые бутылки, пьют воду, произведенную на фабриках. Чистота и здоровье!
Он допил остаток воды, затем налил еще один стаканчик. Он взял его с собой, и мы вернулись в офис. Я не стал брать воду. В этом я был заодно с его молодыми американскими коллегами.
Цель всего этого
Мы вернулись в тихую комнату и плотно закрыли дверь. Татаров вновь надел бейсболку NYC Yankees, а я снял пластиковую каску. У меня была масса времени, чтобы подготовить следующий вопрос. Наши голоса вновь были искусственно нейтрализованы.
Один-единственный вопрос быстро превратился в серию.
– Профессор, – спросил я, – а кто все эти люди? Что они тут делают? Почему это – суверенная американская территория? Что именно здесь происходит?
– Что именно? Это интересная концепция, и смогли бы вы ее выстроить таким образом, чтобы каждый факт мог быть точно установлен? Какова точная длина побережья Австралии? Насколько велико облако? Вам, конечно, известна теория хаоса. Точность относительна и поэтому не важна, пока не будет количественно измерена. Что же касается того, что здесь происходит, как вы выразились… Допустим, мне известно, что, пока я был здесь, между некоторыми из этих людей завязались некие отношения. Насколько точны человеческие отношения? Двое людей внезапно получили отпуск по причинам, которые я так и не выяснил, но, вероятно, из-за того, что что-то происходило, согласно с вашей приблизительной фразой. Вы имеете в виду, что хотите знать, чего они на самом деле стремятся достичь, какие методы и процедуры используют…
Он начал медленно откидываться назад, принимая свою любимую позу для размышления вслух. Его веки опустились. Голос его оставался чистым, ровным, речь лилась быстрым потоком. Я расслабился, зная, что истинный ответ будет похоронен где-то в гуще его рассуждений и что я, вероятно, не пойму его ни сейчас, ни даже вскоре после этого, и мне придется тщательно изучить запись, полагаясь на свою интуицию.
На этот раз я сосредоточенно внимал всему, что он говорил, надеясь услышать подсказки. Не хотелось снова быть пойманным на недостатке внимания.
Шли минуты, словесный поток не иссякал. Было интригующе и непросто быть там, слушая, как блестящий, хотя и странный ум фонтанирует мыслями. Они блуждали среди десятка разных тем, на первый взгляд смежных, ведущих одна к другой, но ни одна из связей не была очевидна для меня, пока я не услышал, как он их устанавливает.
Затем я внезапно насторожился.
Татаров говорил:
– …по этой причине Интернет по своей природе неконтролируем, что является ключом к его силе и объясняет его привлекательность. Естественно, я должен напомнить вам о дилемме Платона, касающейся всеобщей грамотности. Дилемма Платона, очерченная в те давние времена, соответствует нашей сегодняшней дилемме.
Аналогия близка: Интернет является или же скоро будет универсальным. В частности, люди здесь изучают программное обеспечение для социальных сетей, появление которых я давно предсказывал, и о которых предупреждал несколько лет назад, и чей быстрый рост мы сейчас наблюдаем.
Более двух тысяч лет назад Платон утверждал, что грамотность изменит образ мышления людей, ослабит их память и здравый смысл, переместит власть от просвещенной элиты к популистской массе и, следовательно, окажет негативное влияние на социальный порядок. Его наставник Сократ опасался, что всеобщая грамотность будет способствовать появлению мудрости среди людей, которые изначально не были мудры, но лишь обладали информацией. Платона также интересовали социальные последствия – что в таком случае может быть написано и что люди будут делать с письменной информацией, которую они могут прочесть. Он утверждал, что как когнитивные, так и социальные последствия изменят социальный статус-кво и принесут власть тем, у кого нет мудрости, чтобы править народом. Это точная, согласно вашему выражению, точная проблема растущего на глазах Интернета, открытого для всех.
Социальные сети сейчас существуют как полускрытые, но вездесущие слои общества. Таким образом, эти сети имеют подлинную социальную ценность и обладают подлинной привлекательностью. Открытый диалог уже ведут сотни тысяч равных голосов. К этому времени в следующем году число людей, пользующихся социальными сетями, будет исчисляться миллионами. Я полагаю, что в конечном итоге большинство людей в мире будут
