сидел очень странный тролль. Его кожа была заметно светлее, его собратьев, но отчего-то нельзя было заподозрить в нем наличие человеческой крови. Еще у него были несуразно длинные пальцы. Этими самыми пальцами он крутил тростниковую дудку.
— Уходи, Тень! Тебе здесь не рады, — голос ни мужской и ни женский. Странный.
— Я хочу осмотреть питомник, — важно сказал Люк.
Тролль приложил к губам дудку и извлек из нее весьма неприличный звук.
— Я здесь по приказу короля, — не сдавался Люк.
— Мы не открываем своих секретов чужакам. Уходи.
Люк оглянулся на сопровождавших его воинов. Они изо всех сил отворачивались, не желая быть свидетелями спора. Или позора, это как посмотреть.
— Ты откроешь мне вход. Я требую…
— Ты не можешь ничего требовать, — перебил Люка тролль, — Ты не можешь попасть в питомник и точка. Твоя кровь разбавлена, а значит, ты не достоин быть посвященным в тайны.
Он как будто потерял интерес к разговору и принялся наигрывать веселую мелодию.
Люк опешил, но быстро взял себя в руки.
— Что за чушь! Моя кровь… — он глубоко вздохнул, — Ты пускаешь людей в свои пещеры! Людей! Без всякой тролльей крови.
— Ты можешь прикинуться тенью короля, но этого не достаточно, чтобы проникнуть в питомник.
— Прикинуться⁉ — Люк был взбешен.
— У тебя со слухом плохо. Что ж я повторю, мне не сложно: ты — фальшивка.
— Король избрал меня своей тенью!
Тролль рассмеялся.
— Разве кто-либо может «избрать» тень? Даже король! Но если ты уж вспомнил, про свою человеческую кровь, можешь прикинуться хорошенькой ведьмой, если таланта хватит.
На оскорбление Люк ответил заклинанием. Но тролль только чуть качнулся в сторону, его не задело и продолжил, как ни в чем ни бывало:
— Ведьмам мы рады, как ты возможно, знаешь. Вот такие люди могут попасть в мои владения. Ты наверняка слышал эти смешные легенды.
Он осклабился, демонстрируя довольно острые зубы.
Люк молчал и угрюмо смотрел на своего собеседника. Поэтому тот посчитал нужным объяснить:
— Нет? Не может быть, чтобы люди перестали рассказывать эти сказки. Что мы крадем красивых девиц, уговариваем их становится нашими женами, а потом превращаем в редких уродок.
Он засмеялся.
— Я должен осмотреть питомник. Король желает убедиться, что все готово.
— Не принимай близко к сердцу. Эти тролли, что пришли с тобой обладают чистой кровью, но они тоже не попали бы внутрь. Каждый занимает свое место. — Внезапно тролль оставил презрительный тон. — Ты, Люк, не только занял чужое местно, но и потерял возможность обрести свою судьбу.
— Что это значит?
— Тень никогда не может занять место хозяина. Хотя если говорить о крови… то некоторые могли бы рассмотреть…
— Довольно! — рыкнул Люк, — Я доложу обо всем этом королю.
— Непременно. Будь добр, скажи ему, чтобы не тратил наше время на посланцев вроде тебя. И еще передай: новые детишки готовы, голодны и ждут…
Тролль поднялся на ноги и просто взял и исчез.
Люк резко развернулся, вырвал поводья у тролля, державшего его коня:
— Возвращаемся, — сквозь зубы процедил он.
* * *
Я вынырнула из видения и взглянула на Мадса, который шел рядом с повозкой.
— Она пришла в себя! — сообщила Дара, которая вынырнула с другой стороны, и уже мне, — Слезай! Ножками теперь можешь идти, а не как особа королевской крови.
Я слезла с повозки, радуясь возможности размять ноги. Если ведьма думает, что я испытываю удовольствие от того, что вот так замираю посреди дороги и смотрю на то, что не хочу видеть, она крепко ошибается.
— Все нормально? — спросил Мадс.
Он не прислушался к моим доводам, решил действовать по-своему: то есть ввязаться в драку с магами на стороне карлингов. Но кажется, он все-таки чувствовал мое недовольство по этому поводу.
— Да, — сухо ответила я.
— Мальта, ты как будто сбегаешь в видения, чтобы не видеть, что происходит вокруг.
Я огляделась.
— Ничего подобного. Ты прекрасно знаешь, что это происходит помимо моей воли. Итак, что я пропустила? Ты уже знаешь, как Ис собирается штурмовать… не знаю, как назвать…
— Они называют это место двор туманов. Как будто настоящие аристократы.
— А если эти маги в красном придут на подмогу?
— Мальта! Не бери в голову. Оставь нам это дело.
Мадс расправил плечи и вздохнул полной грудью.
— Тебя прямо так и распирает от радости.
— Моя магия не только вернулась, но я чувствую себя таким сильным, как никогда. Я пролью кровь за Бьянку, — сказал он, — Маги виноваты в ее страданиях. Это будет мой подарок ей.
Мой разум отказывался это понимать.
— Может лучше подарить ей что-то более приятное? Драгоценности, например? Сладости?
Мадс тихо рассмеялся.
— Ты не знаешь Бьянку. Ее порадует смерть врагов.
— Да уж.
— О чем было твое последнее видение? Ты какая-то грустная.
— Тролли готовят что-то ужасное.
Признаться, трудно держать постоянно все в себе.
— Они создают чудовищ. Невиданных.
Мадс вздохнул.
— Как будто слышу голос Ио, он вот тоже постоянно ждет чего-то ужасного. Но пока ничего. Мир стоит, как ему и положено. И падать не собирается. Посмотри вокруг.
Действительно зеленые луга, долины и рощи полнились птичьим щебетом. Всюду звенели ручьи, распускались цветы. И казалось, что в этом прекрасном теплом и гостеприимном мире не возможна ни зима с ее холодом, ни пепелища сожженных дотла деревень, ни кровопролитие…
— Знаешь, может, он и не так уж и не прав. Ио… — задумчиво протянула я.
Мадс удивленно на меня уставился.
— Ты хочешь сказать, что видела ее? Бездну?
— Не знаю. Не уверена.
— Тогда не бери в голову!
Он обхватил меня за плечи и поцеловал. Его теплые, чуть жесткие губы коснулись моих.
— А знаешь, Мальта, когда мы выручим Бьянку, может, ну их, ведьм… Что тебе сидеть в каком-то замке в туманах. Оставайся с нами.
— С вами? — эхом повторила я.
— Да, сколотим бандочку. Славно погуляем.
— А…
У меня было чувство, как будто меня бросили на раскаленные угли. И теперь меня медленно и мучительно пожирает пламя.
Мадс ушел вперед легкомысленно насвистывая какую-то веселенькую мелодию.
Я коснулась пальцами губ, но тут же убрала руку, заметив обращенный на меня взгляд Дары и ее ехидную усмешку.
В этот самый момент, мне ужасно захотелось перенестись отсюда подальше… хотя бы в видение.
* * *
Исмар вел карлингов и людей, которые пожелали к нему присоединиться на заклинателей туманов. Его речи становились все кровожаднее. Он вкладывал столько ненависти в каждое слово, что мне делалось страшно. И я своими глазами видела, что ненависть заразна. Она распространялась среди мужчин, женщин и подростков.
Они все заболели ей. И тянулись к Исмару за новой порцией
