"Смерть идет, Инквизитор! Либо ты, либо мы!"
Можно было с уверенностью утверждать лишь одно: Айони снова встретила человека, способного закрывать от нее свой разум. Однако в этот раз враг не только сумел закрыться, но еще и стукнул девушку по мозгам.
"Что же это?! Больно… Это тот самый Враг, о котором вещали Жизнь и Мудрость?! Неожиданный поворот… Хм… Инквизитор… Там меня еще никто не называл… А мне нравится! Уж точно, лучше этого пафосного Дитя Судьбы… Ой, блин, что же делать?!"
Айони кое-как приняла вертикальное положение и оперлась о стенку. Надо было прийти в себя и побыстрее уносить ноги. Неизвестная подводная лодка была уже очень близко.
"Прости пальма, я так и не смогла тебя полить…"
Девушка попыталась сделать пару шагов, но единственным результатом стало новое падение на далеко не мягкий и не стерильный пол. В виски словно вогнали пару раскаленных болтов.
"Встать… Давай же! Ну! Плохо-то как…"
Тело упорно отказывалось куда-то идти и что-то делать, вместо этого льстиво уговаривая Айони полежать и поспать пару часиков. Но в наличии этих самых часиков не было ни малейшей уверенности, и девушка изо всех сил противостояла провокации. Вперед! Вперед!! Вперед!!!
Еще одна попытка подняться. И снова пол резко дернулся под ногами, и Айони больно ударилась плечом обо что-то твердое. Перед мутным взором предстал фрагмент эмблемы отряда Лавина.
"Проклятье…"
Айони прижалась лбом к холодной металлической двери в надежде получить хоть малейшее облегчение.
"Так глупо погибнуть… Не хочу! Не хочу! Помогите!"
Небо… Кристальная чистота синего…
Лес… Изумрудный шелест зеленого…
Вода… Яркие блики прозрачного…
Расти… Тянуться к Солнцу!
Ее корням было тесно в этой глиняной кадке с орнаментом, а широким зеленым листьям не хватало света. И так хотелось пить… Дождь приходит в образе человеческой девушки с русыми волосами и добрыми глазами. Но его так давно не было…
Странные чувства окружали Айони. Это было… необъяснимо и невероятно…
Влаги мало… Земля сухая… Корни почти не находили живительные соки… Один из последних глотков… Хорошо…
Силы возвращались к Айони. Голова прояснилась, глаза снова нормально видели, а вестибулярный аппарат перестал выкидывать фокусы. За желудок можно было не беспокоиться. Девушка твердо встала на ноги и с наслаждением вздохнула.
"Спасибо, милая пальма…"
Девушка сосредоточилась. Если из Морфеуса-17 есть хоть какой-то запасной выход, она его найдет.
Время истекало…
* * *
С тех давних пор, как в каменном туннеле сгорела от старости последняя лампочка, свет стал персоной нонграта в этих краях. Стук капель по полу, шипение воды в старых трубах и желобах, да писк местной фауны - вот и все, что мог найти здесь незваный гость. И гостей этих, с каждым годом становилось все меньше и меньше. Карты подземелий Парижа постепенно терялись, старые ходы забывались, и частенько даже самый опытный старожил-коммунальщик не мог сказать, откуда в том или ином доме бралась вода. Древние катакомбы тянулись под городом и давали обильную пищу для городского фольклора. Чего стоил один только туннель забитый человеческими костями с упраздненных кладбищ. Всякие разные "Белые дамы" и "Крысы-мутанты" вольными стадами бродили в воображении диггеров и бомжей.
Само собой, всегда находились те, кому слухи оказывались на руку. А точнее на маленькую лапку с коготками. Любопытный носик с усами попробовал на вкус воздух в туннеле и вычленил из общей картины затхлости и гниения некий приятный запашок. Где-то неподалеку валялся бесхозный кусок чего-то вкусненького. Пискнув в предвкушении перекуса, грызун зацокал коготками по камню. Грызун этот был вовсе не страшным мутантом, а самой обыкновенной голодной крысой. Здесь она выросла, здесь она воспитала маленькую армию детенышей, и здесь ей был знакома каждая трещинка на камне.
Приятный запах вел маленькое создание сквозь непроглядную темноту. Крыса была абсолютно спокойна за свое существование, ибо громадные шумные двуногие забредали в эту местность весьма и весьма нечасто. Поэтому увлеченный поиском вкусностей зверек заметил присутствие людей лишь, когда ботинок одного из них придавил ей хвост. Крыса отчаянно запищала от боли и судорожно задергалась в поисках спасения.
- Ах ты, дрянь! – Тодзи от неожиданности подскочил на месте и в ярости замахнулся на животину ногой. Разумеется, промазал. Крыса пискнула напоследок какое-то свое крысиное ругательство и исчезла во мраке.
Остальные бойцы отряда Лавина прокомментировали произошедшее лишь равнодушным молчанием. Тодзи тоже быстро потерял интерес к мелким грызущим млекопитающим и продолжил путь сквозь тьму, вонь канализации и далекий плеск воды. Приборы ночного видения в касках позволяли избегать прямого контакта голов с каменными стенами, а электронные карты подземелий указывали примерную дорогу к Парижским окраинам. Единственная на данный момент проблема – слово "устарели" применительно к их картам было основательным приуменьшением. Семь из десяти развилок приходилось проходить совершенно случайным образом. Вроде направление верное и ладно. Все высокотехнологичные фишки, кроме приборов ночного видения, были вырублены ради экономии энергии, и аккумуляторов в амуниции отряда хватит еще часов на пять. За это время они либо найдут выход наружу, либо останутся в полной темноте.
Общий моральный дух отряда можно было характеризовать, как "плачевный". Радость от спасения и выполнения задания быстро уступила место тяжелому грузу тоскливых мыслей. Дикая усталость и опустошенность серой мглой заполнила их сознания, а в душах поселился мерзкий и склизкий холодок раскаяния.
Мысли вроде: "Это был наш долг", "Мы остановили ужасные эксперименты", и так далее, - оказались слабым средством заглушить правду. А правда была в том, что уже во второй раз за время их борьбы, на совести ребят были человеческие жизни. И не одна жизнь, и даже не десяток. Нет, во взорванном комплексе навсегда остались лежать сотни людей. И не только безнравственные ученые и охранники, но и простые техники, уборщики и другие, уж точно ни в чем не повинные люди.
Все возвращалось на круги своя. Снова эта странная растерянность и пустота, что ребята испытали, когда смотрели через приборы Эскалибура на тонущие корабли из конвоя NERV. Тогда они просто сидели в тяжелом безмолвии и смотрели, смотрели и смотрели… Не в силах отвернуться и уплыть. Они досмотрели ту драму до конца. Но даже тогда было легче. Они только вступили на этот путь, в памяти был жив пережитый за год кошмар, а сердца были полны жажды за него поквитаться.
Сейчас им было тяжелее вдвойне. Возможно, в этом был свой плюс – значит, их сердца еще не окончательно заледенели. Они шли по туннелям и молчали, стараясь изгнать из головы все мысли. Оставаться один на один со своим чувствами было невыносимо. Со временем боль ослабнет, и мозг гуманно загонит воспоминания куда-то в самую глубину подсознания. И великим счастьем будет, если эти воспоминания так там и останутся.
Шаг… Скользкий камень под ботинком… Шаг… Зеленая мгла на забрале каски… Шаг… Плеск воды вдали… Шаг… Тухлый воздух подземелий… Шаг…
И тяжело бьется сердце…
Странное равнодушие ко всему охватило ребят. Они просто угрюмо брели вперед, лишь подсознательно держась примерного направления. О том, откуда они идут, хотелось побыстрее забыть, а о пункте назначения мозг как-то и не думал. Весь мир в сознании ребят уменьшился до отдельно взятого туннеля. Они идут по туннелю, они всегда шли по туннелю, и всегда будут идти по туннелю… Как же хотелось просто завалиться на пол и заснуть… Плевать на мокрый камень, крыс и вонь…
Вот и еще одна развилка. Куда пойдем? В зеленую мглу направо, или в точно такую же мглу налево? А может прямо? Или лучше лечь и сдохнуть? Выбор за вами…
Мана угрюмо просмотрела карту на забрале шлема. Точнее, на пародию на карту, ибо в ней постоянно попадались белые пятна, а часть переходов явно была плодом фантазии картографов. Вот и сейчас, вместо трех путей, на карте значилось два. Если это вообще была та развилка… От GPS-приемников в катакомбах проку не было никакого, и приходилось полагаться лишь на гирокомпас, сомнительные ориентиры и интуицию.
Раздумья Маны были прерваны гулом далекого взрыва и содроганием туннеля. С потолка посыпался мусор. Это значило, что где-то там, наверху, особенно сильно бабахнуло. Войска продолжали зачистку, но в катакомбах об этом свидетельствовали лишь подобные отзвуки. Ребята посмотрели на потолок, словно пытаясь взглядами пронзить мертвый камень и увидеть ночное небо, подсвеченное заревами пожаров.
