— Посылайте в военное училище!
— Так сразу и в училище! Какое у тебя образование? — спросили недоверчиво.
— Семь классов.
По тем временам это звучало не хуже, чем сейчас институт.
Парня направили в Ульяновское военное училище. Тем более, что он одинаково хорошо владел русским и немецким, а в Красную Армию в это время хлынул поток заявлений от юношей немецких деревень, скинувших груз заплесневелых сектантских предрассудков. Нужны были кадры, чтобы обучать их военному делу.
Через три года Михаил Ассельборн был назначен командиром взвода в пехотном полку. Служба у него шла отлично. Им были довольны и командиры и подчиненные. До сих пор все они вспоминают стройного белокурого взводного, всегда ровного и доброжелательного, требовательного по службе, хорошего товарища, с которым можно и поговорить по душам, и пошутить, и побалагурить в свободные от занятий часы.
И все-таки влекла его к себе не пехота, не земля, а небо.
В то время поголовно все молодые люди увлекались авиацией. Увлекались, разумеется, по-разному. Одни восхищались со стороны. Другие сами пытались стать летчиками и огорчались, когда это у них не получалось. Третьи, как, например, тот же Иван Тихонович Гулькин, с фанатическим упорством пробивались в ряды авиаторов, даже когда, казалось, у них не остается для этого ни единого шанса.
Михаил Ассельборн со своим ровным спокойным характером не пробивался, не штурмовал. Он методично и планомерно осуществлял задуманное. Вот строки из его автобиографии: «Первого октября (1931 г. — прим. автора) меня послали в Гатчино, в авиационное подразделение для подготовки к поступлению в летное училище.
15 ноября 1931 года я был принят в Харьковское летное училище, которое окончил 1 октября 1932 года в качестве летчика-наблюдателя. Затем я получил назначение в летный полк на Дальний Восток».
Итак, Дальний Восток. Особая Дальневосточная армия, которой в ту пору командовал Маршал Советского Союза Василий Блюхер... Потом, много позже, Михаил Ассельборн говорил своим товарищам, что у него не один, а целых два идеала, которым ему хочется подражать: Чкалов и Блюхер. Первый — выдающийся летчик современности, впервые осуществивший непостижимо смелый перелет через Северный полюс. Второй — рабочий-маршал, легендарный герой гражданской войны.
Уже в ту пору Михаил Ассельборн готовил себя к предстоящим сражениям с гитлеровскими и японскими фашистами. В том, что они, эти сражения, неизбежны, сомнений у него не возникало. А что значит для офицера-летчика, командира эскадрильи быть готовым к войне? Прежде всего мастерски владеть вверенным оружием. И капитан Ассельборн добивался этого от себя самого и своих подчиненных. Недаром среди опытнейших асов полка он считался одним из лучших боевых летчиков.
Бывшие летчики дальневосточной авиации, ныне пенсионеры, по сей день с восхищением вспоминают, как тщательно и кропотливо готовился Ассельборн к каждым военным учениям. Ни минуты покоя ни себе, ни своим летчикам и техникам. Зато в результате всегда блестящий успех и поощрения как своего непосредственного, так и более высокого командования.
И нежданно-негаданно крупная неприятность. В тридцать седьмом году, оклеветанный бесчестными людьми, был снят со своего поста и незаконно репрессирован маршал Блюхер. По всей Особой Дальневосточной прокатилась волна арестов. Попал под нее и Ассельборн. Однако настолько незапятнанной была его биография, настолько на виду у всех проходила его безупречная военная служба, что после короткого содержания под арестом он был освобожден и восстановлен в прежней должности командира бомбардировочной эскадрильи.
Свои ежегодные отпуска Михаил проводил в гостях у брата Адольфа на Волге. В последний раз он ездил туда в сороковом году.
На вокзале ему повстречался Петер Германн, старый товарищ, с которым он прежде вместе служил. Зашел у них разговор о только что закончившейся войне с белофиннами.
— Жаль, что мне не довелось участвовать в боях, — сказал с сожалением Ассельборн. — Мой двухмоторный бомбардировщик как раз в то время стоял на ремонте.
Не довелось капитану Ассельборну участвовать и в налетах нашей бомбардировочной авиации на гитлеровских фашистов. Сначала потому, что часть, где он служил, находилась на Востоке. А потом... Потом пришел приказ демобилизовать его из Красной Армии.
Приказы есть приказы. В армии их не положено обсуждать, их нужно выполнять немедленно. Ассельборн же был уволен в запас намного позже того, как был издан упомянутый приказ. Уже по одному этому необычному для строгих военных порядков факту можно судить, как относились к Ассельборну высшие авиационные командиры Особой Дальневосточной. Несколько месяцев вели они отчаянную борьбу за Ассельборна, понимая прекрасно, что он должен остаться в армии, должен летать.
Не смогли отстоять!
В конце мая 1942 года кадровый капитан Михаил Ассельборн был уволен из Красной Армии и направлен за тысячи километров в незнакомую ему степную Кулунду. Жена Ассельборна Клавдия Кирилловна, вдова летчика Марценюка, погибшего во время поисков потерпевшего аварию самолета Гризодубовой, Расковой и Осипенко, с ним не поехала. Он уговорил ее не срываться с места, остаться на Дальнем Востоке с детьми. Этот приказ о демобилизации — какое-то недоразумение, явная нелепость, ошибка, подобная тому, как уже однажды было с ним в тридцать седьмом. Вскоре приказ будет наверняка отменен, и тогда его, Михаила Ассельборна, снова вернут на Дальний Восток.
Нет, на сей раз случилось иначе. Судьба распорядилась так, что Ассельборн никогда больше не увиделся с женой.
Как же это все-таки обидно: посвятить всю жизнь военной авиации и вдруг, ни с того ни с сего, без всякого на то повода, быть уволенным из ее рядов. Многих это, возможно, привело бы к полному крушению. Судите сами. Вчера — любимое летное дело, семья, уважение всех окружающих. Сегодня — заправщик в далекой степной МТС в Кулунде, Долго ли тут сломиться! Плюнуть на все, может быть, запить, обозлиться на весь мир.
Но в том-то я и вижу силу, если хотите, даже величие Михаила Ассельборна, что и в этих трагических обстоятельствах он не сломился, не пал духом. На первое место Ассельборн всегда ставил не себя, а свою родину. Стране трудно, стране безумно трудно, она ведет бой за свою независимость, на карту поставлен вопрос о ее существовании. И не время сейчас обидам, пусть даже очень серьезным и обоснованным. Сейчас надо находить возможность помочь стране. Поставили заправщиком — нужно работать так, чтобы не пролилось даром ни капли драгоценного горючего. Назначили бригадиром сельхозстанции — помни: хлеб теперь нужнее родине, чем золото. Осознай это сам и добейся, чтобы поняли все члены бригады.
Твоя судьба теперь — это судьба родины. А остальное... Потом, когда отодвинется смертельная опасность, потом можно будет спокойно разобраться и во всем остальном.
И еще одно. Сдается мне, судя по тому, что я узнал об Ассельборне, принадлежал он к числу тех счастливых людей, которые всюду и везде, всегда и во всем оказываются на своем месте. Назначь его командиром — он великолепно организует работу подчиненных. Сделай его простым исполнителем — он сам будет показывать пример в каждодневном труде. Не знает дело — изучит до тонкости. Не умеет — будет тренироваться до тех пор, пока не освоит полностью.
Но вот я прочитал свое же про «счастливых людей» и сразу усомнился. В счастье ли здесь дело? Имеет, к примеру, человек и врожденные способности, и все возможности хорошо учиться, а получается это у него через пень-колоду. Что же, счастья ему не хватает? Или тому, кто, не проверив вовремя правильность режима работы, вывел из строя дорогой станок? Тоже счастья не хватило? Или кто, торопясь побыстрее доложить начальству о завершении всех сельскохозяйственных работ, отдает команду сжигать на полях необходимую для других хозяйств солому?
Нет, тут дело не в счастье. В чем-то совсем другом. Скорее всего, в постоянном чувстве высокой ответственности за все свои пусть даже самые повседневные дела.
Именно это обостренное чувство личной ответственности за судьбу родины, присущее Михаилу Ассельборну, и привело в итоге к тому, что он, демобилизованный из рядов Красной Армии, казалось бы смертельно обиженный и оскорбленный, через короткое время снова оказался в боевом строю защитников отчизны.
Но на этот раз не в небе. Не на самолете. Не в геометрически четком авиационном строю эскадрильи.
На земле. За линией фронта. В разрозненном скрытном строю партизан.
Там, куда нельзя ни призвать, ни мобилизовать. Куда идут только сами, добровольно, по велению совести.
СТРОКА ИЗ СВОДКИ СОВИНФОРМБЮРО
На Псковщине Михаил Иванович Ассельборн воевал в том же партизанском отряде, что и Фризен, занимался тем же самым делом, что и его друг.
