Читаем без скачивания Сумерки над Джексонвиллем. Лесной мрак - Брижит Обер

Он посмотрел на Джема, стоящего в паре метров от него, потом – на другого Джема, окровавленного, метрах в четырех–пяти, и ничего не понял. Вид у обоих был совершенно одинаковый. Один и тот же умоляющий взгляд. Дак тоже смотрел на мальчиков, но до него толком и не доходило, что здесь происходит. Он был далеко–далеко, в вихрящемся ледяном пространстве, где Френки улетала от него к звездам. Лежа на полу, она тихонько застонала, и Дак вздрогнул. Марвин поднял с пола тряпичный шар, достал зажигалку, и его длинный палец лег на клапан.

– Не делайте этого! – взмолился Джем с канистрами. – Не делайте этого, это же я, Джереми, внук Леонарда, я, черт возьми!

– Он врет! Он всех нас сейчас угробит, он врет! – кричал перемазанный кровью Джем. – Как вы не видите, что это Пол Мартин? Отойдите от машины!

Марвин перебегал взглядом с одного мальчишки на другого. Светлые волосы обоих Джемов сверкали на фоне свинцового неба. Выбрать. Нужно выбрать. И быстро.

Волна вони прокатилась по губам, проникла в рот.

– Педик поганый, тебе нужно, чтобы я тобой занялся, да, ну–ка брось эту тряпку, иначе, клянусь, отгрызу тебе твои здоровые черные шары.

Марвин подумал о том, что только теперь понял понастоящему смысл слова «ужас». Страшно ему бывало не раз. И рисковать жизнью уже приходилось. Но тут он был просто в ужасе. Он ни за что не допустит, чтобы эта мразь опять накинулась на него. Ни за что.

Лори перелез через Рут, выскочил из машины и встал рядом с Марвином. Джем с канистрами шагнул к нему; и, хотя сердце Лори сжалось, он закричал:

– Не подходи!

И изо всех сил вцепился пальцами в рукоятку обмотанной тряпками отвертки.

Окровавленный Джем подошел поближе – он с трудом дышал, из глубокой раны на груди текла кровь.

– Помогите; Лори, старик, помоги, я же кровью истекаю! Лори! Ну пожалуйста!

Раздираемый сомнениями, Лори никак не мог ни на что решиться. Саманта упрямо пыталась отыскать какой–нибудь признак, способный навести на истину. Мертвецы ждали – она готова была поклясться, что слышит, как они насмехаются.

Марвин увидел, как вцепились в руль руки Дака, и понял, что парень готов уехать без них. Мысленно прикинул, не бросить ли здесь обоих Джемов. Лори поднял голову и умоляюще на него посмотрел, а он не знал, что и сказать.

Лори остро ощутил, что бесценное время бежит, словно вода сквозь песок, и что на карту поставлена жизнь Джема – настоящего Джема. Рука Марвина уже почти властно сжимала его плечо, Дак уже потянулся к ключу зажигания – и тут Лори завопил:

– Сжечь их обоих, и дело с концом!

У Саманты от изумления аж челюсть отвисла, но тут Джем с канистрами шагнул к Лори.

– Лори! За что? – прошептал он, выронив свою ношу.

– Сволочь! Сукин сын! – взвизгнул окровавленный Джем и тут же укрылся в гараже, ибо Марвин запустил в него пылающей тряпичной бомбой.

Бомба ударилась в дверь и отлетела на землю. Настоящий Джем плакал, обхватив Лори за шею.

Марвин сгреб их обоих и поспешно засунул в машину, где, вцепившись в распятие, с потерянным видом сидела Рут. Он стукнул себя по лбу:

– Дайте–ка сюда эту штуку!

С явной неохотой она выпустила распятие из рук.

Из гаража ручьями хлынула кровь; в толпе мертвых пробежал радостный шепоток; багряная лужа расползалась все шире – густая, блестящая и жирная.

Показался Пол Мартин – глаза его огнем горели. Марвин швырнул в него пылающее тряпичное ядро, но тот дунул – поднялся ветер, влажный и такой вонючий, что Саманта почувствовала дрожь в ногах. Ядро упало на землю, не долетев до цели. Сэм хотела было открыть кран с горючим, но внезапно поняла, что держит в руках отнюдь не кран, а чей–то отрезанный пенис, из которого капает сперма? нет, только не это! и кровь. С криком она отдернула руки. Шланг со свистом яростно забился по земле – теперь он был во власти пениса, натянутого как струна, – и пополз к Полу Мартину, бесстрастно наблюдавшему эту сцену.

– Нет! – вскричал Марвин и придавил шланг ногой.

Пол рассмеялся – тонким, хрустальным смехом; рана на его горле забулькала кровью.

Пенис, резко распрямившись, вместе со шлангом взметнулся и полетел прямо в рот Марвину – тот отскочил, весь обрызганный спермой, – капли затрещали, оставляя на коже сильные ожоги. Охваченный слепой ненавистью, Марвин со всего размаху стукнул распятием этот пенис–шланг. Чудовищная штука взорвалась, осыпав все вокруг кусочками плоти. На земле остался лишь шланг – он лежал безжизненной кучкой.

Пол, увидев распятие, зарычал. Глаза его налились кровью, и весь он как–то завибрировал, отрываясь от земли.

– Вы никуда не уедете из Джексонвилля, теперь вы наши.

– Подойди–ка ко мне, трепло несчастное, ну – иди же, иди, поиграй с этой штучкой, – говорил Марвин, потрясая распятием, – давай, дружок, подваливай, тебе наверняка эта штука понравится! Немножко, правда, старовата, но все еще работает!

Ярко–красные глаза Пола сощурились, узкий рот расползся от уха до уха, открыв взору голые кости десен. И эхом раскатился голос – такой низкий, такой леденящий, что казалось, будто доносится он из какой–то подземной пещеры:

– Надеешься напугать меня этой игрушкой, негритос? Думаешь, тому старому хрену, что засел на небесах, есть еще до вас какое–то дело? До тебя так и не дошло, что он из ума давно выжил? Все вы умрете. И всем вам будет больно. А мне от этого будет очень хорошо.

Он запрокинул голову и по–волчьи завыл.

Марвин смотрел, как этот страшно бледный мальчишка, стоя в маслянисто–кровавой луже, воет на луну, а голова его при этом держится лишь на нескольких поблескивающих сухожилиях, и прикидывал, есть ли еще у него шанс хоть какое–то время пребывать в здравом рассудке. Ни малейшего – ответил ему его внутренний компьютер; Марвин вздохнул и бросился на маленького мертвеца.

Услышав, как он бежит, Пол выпрямил голову, увидел, что на него надвигается огромный крест, взвыл от ярости и бросился в сторону. Марвин промахнулся на пару сантиметров, потерял равновесие и растянулся на бетонной площадке. Саманта подняла с земли шланг и повернула кран. Ударила струя бензина, но Пол ловко увернулся; его голова завращалась, словно перископ, мертвые глаза отыскали Саманту; он улыбнулся, высунув изо рта огромный язык и с наслаждением поглаживая им рану на шее:

– А для тебя я приберег кое–что особенное. Ты, я и дядюшка Джек.

Обезумев от гнева, Саманта снова попыталась достать его струей бензина, но вместо этого окатила поднимавшегося с земли Марвина.

– О нет! – вцепившись в Лори, прошептал Джем. Рут, закрыв глаза, тихонько молилась. Дак сжимал ледяную руку Френки. Черному фараону крышка. Громко расхохотавшись, Пол Мартин зажег спичку и швырнул ее в Марвина Хейса. Саманта вскрикнула. Под смех и вой мертвецов одежда на Марвине мгновенно вспыхнула.

– В аду ты станешь еще чернее, – сказал Пол и раскланялся, словно артист на сцене.

Марвин ощутил, как огонь коснулся кожи, волос, ресниц и принялся пожирать его тело; он попытался швырнуть в Пола распятие, но помешала боль; он рухнул на колени и покатился по земле, пытаясь погасить пламя.

Дак выскочил из машины. Как смерч он пронесся в контору, выскочил оттуда с наполненным водой пластиковым ведром и опрокинул его на Марвина. А Джем и Лори уже бежали со снятым с Френки одеялом – они бросили его на Марвина, лишив пламя воздуха.

Пол подошел к своим, встал, скрестив руки на груди, и спокойно наблюдал за происходящим.

Боль была непереносимой; Марвин чувствовал, как коробится в огне его кожа, и даже не мог закричать: весь рот обожгло. Полилась вода – на голову, на плечи, – по спине и ногам кто–то бил одеялом; стало легче.

Дак опрокинул еще одно ведро на голову здоровенного черного фараона. Тот дымился, как затухающий костер. Вся кожа у него была покрыта волдырями величиной с куриное яйцо, лицо обезображено. Саманта подхватила Марвина под мышки:

– Помогите–ка, его надо уложить в машину.

Дак открыл было рот, но спохватился и приподнял Марвина за ноги.

Они дотащили его до машины и уложили на переднем сиденье. Марвин был в полубессознательном состоянии и тихо стонал.

Избегая смотреть на него, Дак снова сел за руль.

– Так, – сжав кулаки, сказала Саманта, – ладно, теперь наконец едем. Джем и Лори, есть у вас снаряды?

– Да.

– Рут, вы приглядываете за Френки?

– Да, и молюсь за всех нас.

Она прикрыла глаза, беззвучно шевеля губами. Там, у кладбищенских ворот, отчаянно размахивал правой локтевой костью Герберт – произнести он не мог ни звука: нижней челюсти у него не было. Саманта повернулась к Даку:

– Вы прорываетесь вперед, я цепляюсь за дверцу, о'кей?

– О'кей.

Сэм подняла с земли распятие. Прикоснувшись к раскаленному серебру, едва не вскрикнула, но сдержалась. Молча посмотрела на почерневший крест, потом сунула его за пояс. Сознание захлестнула ярость – словно огромная черная волна, на гребне которой сияли слова: «Доберусь я до тебя, дрянь поганая». Она представила себя акулой – хладнокровной, не испытывающей ни волнений, ни страха и знающей лишь одно – кусать, кусать, сжимать челюсти с острыми, как бритва, зубами, рвать ими на части мертвые ноги мертвецов, их прогнившую кожу, с треском ломая сочащиеся влагой кости, перемалывая в муку голые черепа, раздирать, разрывать, уничтожать; рука, словно челюсти, сомкнулась на кране шланга.