таким же, как и при работе с жертвами бомбежек. Только на этот раз в нем чувствовалась дрожь, она теряла самообладание.
Лицо мистера Эванса исказила гримаса боли, он ловил ртом воздух, а тело извивалось в судорогах. Этот человек всегда был таким сильным, таким невозмутимым. Грейс тяжело было видеть его в таком состоянии, слабого и задыхавшегося. Волна эмоций угрожала захлестнуть ее, если она не сумеет взять себя в руки.
На его лбу блестели капельки пота, лицо было неестественно белым, губы бледно-голубыми. Состояние мистера Эванса свидетельствовало о том, что проблема находилась внутри его тела, и требовалось вмешательство врача. Помощь, которую она привыкла оказывать, предназначалась для наружной травмы, с которой она могла справиться.
От бессилия Грейс начала впадать в горестное отчаяние. Но никакие слова ободрения не помогли бы ему.
Он схватил Грейс за руку. Его рука была ледяной и влажной от пота.
– Элис, – выдавил он.
– С вами все будет в порядке, – твердо заявила Грейс.
Но это было ложью. Она знала это и понятия не имела, что сделать, чтобы исправить ситуацию. В этот момент тело мистера Эванса внезапно напряглось и глаза расширились, практически вылезли из орбит, как будто он увидел нечто очень необычное.
– Кто-нибудь скоро будет здесь, чтобы помочь. – Голос Грейс сорвался на этих словах. – Помощь уже в пути.
В каждом человеке жил собственный свет. Когда смерть забирала человека, он угасал, словно фонарик, в котором села батарейка. Грейс уже видела подобное однажды, когда пыталась помочь пожилой женщине, оказавшейся под обломками рухнувшего здания и цеплявшейся за жизнь.
Сейчас же эта искорка в глазах мистера Эванса, которая светилась умом, добротой и сдержанным юмором, этот яркий живой огонек погас.
– Нет. – Грейс покачала головой, ее сердце оборвалось, и к горлу подкатил ком. Она приложила пальцы к запястью мистера Эванса, но пульса не нащупала. – Нет.
Она осторожно перевернула его на живот и согнула его руки так, чтобы он упирался лбом о тыльную сторону ладоней. Грейс не могла излечить его, но ее хорошо обучили реанимировать тех, кто переставал дышать. Она положила свои ладони ему между лопаток и медленно надавила всем своим весом на выдохе. Затем отвела за локти его руки назад и сделала вдох, желая, чтобы он сделал то же самое. Грейс повторяла эти движения снова и снова, пытаясь заставить его снова дышать.
Над входной дверью прозвенел колокольчик – такой противный звук на фоне душераздирающей боли.
– Кому-то нужна помощь? – раздался мужской голос.
– Сюда, – выкрикнула Грейс.
Вошедший мужчина с черной кожаной сумкой через плечо был одет в костюм. Его темные волосы с проседью растрепались, а под карими глазами залегли темные круги от усталости.
Грейс обстоятельно объяснила, что произошло. Во время ночных дежурств ей многократно приходилось рассказывать медперсоналу о предпринятых действиях в отношении пострадавших. Только на этот раз она знала этого человека. И любила его как отца, которого у нее никогда не было. И на этот раз человек был уже мертв.
Врач положил руку ей на плечо.
– Вы сделали все, что в ваших силах. Больше ничего сделать было нельзя. – Он нахмурил брови с неподдельной искренностью, несмотря на то, что, без сомнения, много раз произносил эти слова. – Мне жаль. Жаль.
Такое ничтожное слово, учитывая чудовищность произошедшего. Жизнь оборвалась, жизнь, которая стала неотъемлемой частью мира Грейс. Он был наставником, другом, идеальной фигурой отца.
А теперь его не стало. Навсегда. Жаль.
Мистера Эванса увезли, оставив магазин в неестественной тишине. Впервые с начала войны Грейс закрыла «Книги на Примроуз-Хилл» раньше и отрешенно побрела домой.
Она открыла дверь и вошла в дом. Миссис Уэзерфорд, увидев ее, воскликнула: «Боже мой, где твое пальто?»
Немного помолчав, она продолжила:
– В чем дело, Грейс? Это Вив? Боже милостивый, пожалуйста, скажи мне, что это не Вив.
Грейс рассеяно покачала головой.
– Мистер Эванс.
Лицо миссис Уэзерфорд сморщилось, и две женщины прижались друг к другу, переживая еще одну невосполнимую утрату.
Тем не менее на следующий день Грейс открыла магазин и продолжала делать так каждый новый день. Покупатели часто справлялись о мистере Эвансе. Конечно, их беспокойство свидетельствовало о любви к человеку, который так много значил для Грейс, но каждый такой вопрос бквально острым клинком вонзался в ее кровоточащее сердце.
Горечь утраты затуманила ее разум. Каждый раз, отпирая дверь магазина, Грейс ожидала увидеть там мистера Эванса, делавшего кропотливые заметки в бухгалтерской книге и при этом рассеяно приветствовавшего ее. И каждый раз пустота за прилавком поражала ее, словно новый удар в сердце.
Как бы она ни старалась осознать реальность, как бы ни отказывалась верить в нее, мистер Эванс умер.
И только на его похоронах, в тот момент, когда гроб опустили в землю, она все-таки заставила себя смириться с его потерей. В тот день шел дождь и казалось, будто весь мир оплакивает невосполнимую утрату такого человека, как Персиваль Эванс.
Она по-прежнему читала каждый день после обеда. Пережить эти моменты, вероятно, было бы невозможно, если бы мистер Эванс не присутствовал в ее мыслях, подбадривая ее своей горделивой улыбкой. Каждый вечер она закрывала магазин, привычно убирала деньги в денежный ящик в подсобке, не зная, что будет дальше с этими деньгами. Она даже не знала, что будет с магазином. Может, появится двоюродный брат из деревни, о котором мистер Эванс никогда не упоминал?
И лишь почти неделю спустя она получила ответ. Как-то пасмурным днем, когда Грейс закончила читать, к ней подошел пожилой джентльмен.
В этом не было ничего необычного. Многим новым слушателям нравилось говорить с ней о прочитанном или узнавать, какие еще книги она может предложить. Обычно Грейс с радостью поддержала бы такие обсуждения. Но не в тот день. Не тогда, когда ее душа почти разрывалась на части.
– Мисс Грейс Беннетт? – спросил мужчина.
– Чем я могу вам помочь?
– Меня зовут Генри Спенсер, я – адвокат из компании «Спенсер и Кларк». – Он улыбнулся ей. – Я хотел бы поговорить с вами, если можно.
Грейс посмотрела на миссис Уэзерфорд, которая стояла достаточно близко и слышала их разговор. Пожилая женщина махнула руками в выпроваживающем жесте, давая понять, что Грейс должна пойти с мужчиной.
Грейс показала жестом, чтобы он следовал за ней в подсобку, и извинилась за тесноту. Из-за отсутствия возможности делать заказы у Симпкина Маршалла они наконец-то распродали свои запасы книг. Хотя многие коробки были убраны, аккуратное пространство по-прежнему было довольно тесным.
– Обычно я не прихожу в заведение своих клиентов, – начал мистер Спенсер. – Однако, мистер Эванс был моим другом.
