Я только пожала плечами. Разработки Соловьева на самом деле пока не имели аналогов в мире. Тогда насколько сильным должен быть страх утечки его знаний за рубеж, чтобы решиться на уничтожение?! Профессора остановили, причем на полпути. Чем дольше я об этом думала, тем больше опасений у меня вызывали мысли о новой, не до конца разработанной программе. Почему наука, действительно, не может быть мирной? Почему всегда находятся какие-то странные люди, которые стремятся все превратить в оружие, разрушить, сравнять с землей ради непонятного стремления просто быть сильнее всех на свете? Стал ли мой бывший учитель жертвой подобных личностей или сам являлся одной из них, просто начал с малого?
– Над чем работал Андрей Викторович? О чем у вас была договоренность? – накинулась я на собеседника.
Тот тихонько откашлялся.
– Я не уполномочен разглашать вам такие сведения. Скажу лишь, что по нашим данным программу все-таки запустили в разработку. Если ваша страна снова окажется монополистом этого нового вида вооружения… другим державам придется принять меры.
– Война? – похолодела я.
– Горячая или холодная, – не стал отрицать незнакомец, – но в любом случае, либо все программы будут уничтожены, либо мы заставим вас поделиться ими со всем миром.
– Уничтожены?!
– Вы впервые задумались об этом, не так ли? – усмехнулся мужчина. – Вас могут уничтожить, Анита. Потому что вы – программа.
Да, так и было. И Марго твердила мне о том же, когда отбирала лицензию. Для всего мира я не человек. Что-то среднее между биороботом и компьютером. Мне нельзя иметь душу, чувства, эмоции, потому что это мешает работе. Нельзя совершать ошибки. И освободиться от своей роли нельзя. С тех пор, как программа выявила меня в числе избранных, отказ от участия даже не рассматривался. Работа с уголовными делами – лишь слабая иллюзия выбора. Если бы я сама не предпочла ее, меня бы определили куда-то еще. Впервые за всю жизнь я до зубовного скрежета позавидовала тем неудачникам, не попавшим на знаменитый снимок Десятки лучших. Потому что они смогли остаться сами собой. И Сергей остался. Они были побочным продуктом грандиозного научного проекта и поэтому сохранили право считаться… людьми.
– Что вы от меня хотите? – мой голос сам собой перешел на шепот.
– Мне поручено сказать вам то, что в свое время мы предлагали и вашему наставнику. Политическое убежище в обмен на информацию по новой разработке. Достаточно даже копии. Наши ученые попробуют воссоздать в лабораторных условиях эту программу. Ваши знания нам тоже пригодятся. Вы сможете стать консультантом. Поверьте, ваши заслуги перед государством не останутся незамеченными.
Да, я могла бы стать консультантом, учить новых перцепторов правилам, водить их в первые сеансы, но какова цена? Побег? Предательство? Прятаться всю жизнь, как крыса, и бояться, что за любой проступок экстрадируют обратно, а здесь казнят? Чем новая клетка будет лучше старой? Также лишат права на ошибку, станут удерживать на поводке. Я едва не застонала. Похоже, настоящая свобода могла мне только сниться. Или видеться в сеансах с Максом. Там, с ним, я была самой собой. Просто женщиной из плоти и крови, способной и на любовь, и на ошибки.
– У вас же есть доступ в лабораторию, Анита, – продолжал уговаривать незнакомец. – Что вам стоит добыть копии заметок, лабораторных исследований? Вы же сами сказали, что всех там знаете.
– Ваши люди ведь это искали, да? – глухим голосом поинтересовалась я. – В квартире Соловьева после его убийства. Это ведь вы там рылись? Искали копии заметок?
– Там ничего нет. Профессор был очень осторожен, – прозвучал короткий ответ, лишь подтвердивший мои догадки.
Итак, Тимур был прав. К Соловьеву нагрянули иностранные шпионы. И странное дело: и они, и наша сторона взаимно считали Макса наемником. Это подсказывало, что, скорее всего, он не был причастен ни к тем, ни к другим, а действовал самостоятельно. Каким-то образом смог узнать о новой программе, которая ставила под угрозу мир на Земле? Решил помешать профессору? Один против всех? Что за страшное оружие придумал Андрей Викторович? Узнаем ли мы когда-нибудь правду?
– Подумайте, Анита, – бросил напоследок мужчина. – Я буду ждать вас в ресторане «Монреаль» каждый вторник с восьми до девяти вечера за одним из угловых столиков. Вы узнаете меня по красному галстуку. Такие мало кто носит с бежевым костюмом. Принесете информацию, и мы откроем вам коридор, чтобы покинуть страну. Вы станете в своем роде миротворцем. Сделаете хорошо всем вокруг.
Едва заметное движение за стеллажом подсказало, что человек ушел. Я бросилась, чтобы рассмотреть его, но успела лишь заметить сутулую спину в сером пиджаке и лысеющий затылок, – мой собеседник растворился за группой покупателей с тележками.
Я растерянно застыла на месте. Коридоры они откроют, ага. Где гарантии? И что делать со всей этой информацией? Срочно позвонить Тимуру и сообщить, что со мной вышли на контакт те же люди, которые переманивали профессора? Он ведь тоже не подарок, но хотя бы свой, чем тот, кто прячет от меня лицо. Но ведь у меня уже был опыт сотрудничества с Тимом, и понятно, чем все закончится. Он не поверит на слово. Непременно захочет снять образы, чтобы лично увидеть разговор, и, конечно же, снова сделает это не просто так, а с применением сыворотки. И тогда увидит все. Признание Макса в убийстве. Наши с ним встречи. Личные беседы. Секс…
Я вздрогнула. Нет, не вариант, не выход.
Нужно действовать осторожнее. Агент был так уверен в том, что новую программу готовили к запуску, стоит хотя бы проверить правдивость утверждения. Может, это даст какой-то ответ? Я продолжала в роли слепого котенка тыкаться носом в любой темный угол и прекрасно это понимала. Но как проверить сказанное им? Явиться в лабораторию под предлогом «давно не виделись»? Только вызову подозрения. Мысли снова вернулись к Марго. Может, попросить ее что-то выяснить? Она ведь более тесно связана с лабораторией, чем я после выпуска оттуда.
Дело осложнялось тем, что я не знала, использовал ли Тим полученную от меня информацию о ней. Вдруг Марго выяснила, кто сдал ее с потрохами, и не захочет даже встретиться? Я покусала губы. А какие у меня варианты? Других пока не придумала.
Внезапно показалось, что за мной кто-то наблюдает. Я огляделась по сторонам и невольно попятилась назад. Из соседнего ряда в проход вышел тот самый мужчина, который вытаскивал меня ночью со склона, а потом приносил зонт во время дождя. Его лицо настолько отложилось в памяти, что я просто не могла его ни с кем перепутать! И одет был примерно так же: во все темное. Он скользнул по мне взглядом, потом пристально изучил лица всех проходивших мимо покупателей. Повернулся и сделал пару шагов в одну сторону, потом – в другую. Словно… искал кого-то еще? Или пытался понять, с кем я здесь встречалась?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
