И еще я забрал мешок, набитый мешками. Он слез со спины, когда меня за ноги вытягивали наверх. Вещь нужная, пригодится. Например, на землю положить, чтобы не на голых камнях спать, если придется. Или просто присесть на него. Мешки хорошие, не из рогожи, из парусины. Да и не весят совсем ничего.
Тут я и заметил обломок стрелы, торчащий из мешка. А с другой стороны, там, где он когда-то прижимался к спине, виден был самый край наконечника.
«Это что же получается? – удивился я. – Мешок меня от смерти спас. Стрела бы как раз под левую лопатку угодила, то-то там жжется».
Шли мы долго. Навигатора несли на руках, хотя он все время порывался идти сам, так действовал на него куири. И только в одном месте, там, где стены сузились настолько, что пришлось протискиваться боком, он сделал несколько шагов, цепляясь за камни руками, – чтобы сразу же опуститься на землю. Дальше ход действительно расширился настолько, что можно было идти вдвоем, даже не соприкасаясь плечами.
Обнаруженная Кандиром пещера поражала размерами и высотой свода. Но сколько мы ни всматривались в темноту, погасив фонарь, – тщетно, ни одного лучика света увидеть не удалось.
– Наверное, ночь на дворе, – предположил Тлисор. – Хотя кто его знает, поди, определи тут что-нибудь под землей.
Снова включили фонарь, посидели, помолчали, привыкая к очередному разочарованию. Обст извлек откуда-то из-под одежды плоскую металлическую баклажку. Когда он встряхнул ее, по звуку стало понятно, что она почти полная.
– Ром, – пояснил он. – Тоже на всякий случай прихватил. Кемир свечу, а я это. – И Обст снова встряхнул баклажкой. – Надо бы ее освободить: Кандир говорит, вода где-то рядом, а набрать-то и не во что.
– Разумно, – согласился я, принимая от него флягу. Пить очень хочется, самое время глотнуть доброго крепкого рома. Авось, и жизнь проще покажется.
Ром, конечно, был не итайским, но показался мне на удивление вкусным. А главное – настолько крепким, что после пары глотков настроение действительно немного улучшилось.
– Обст, а чего ты раньше молчал? – поинтересовался я, передавая баклажку Тлисору. – Когда, например, Кандиру голову перевязывали? Залили бы ему рану, глядишь, и заразу какую-нибудь убили.
– Еще чего! – возмутился Кандир. – Добро переводить. И так заживет.
Он сделал из баклажки несколько глотков.
– Ты поосторожней, – предупредил его Обст. – Ром крепкий, как бы тебе хуже не стало. Голова все-таки.
– А-а-а, – отмахнулся тот. – Вот если бы не выпил, точно бы стало.
Кемир хлебнул пару раз, придерживая рукой раненую щеку, Габстелу даже не стали предлагать. Хотя он и не настаивал, понимая: ром очень крепкий, рана у него в груди, и, если закашляется, будет много хуже. Но Обст нашел выход.
Он тряхнул баклажкой, в которой еще что-то оставалось, и сказал:
– Водой развести, почти вино получится. Вино-то господину навигатору точно можно. Кандир, показывай, где тут воды набрать?
Тот с явной неохотой начал подниматься на ноги, и Обст махнул рукой:
– Сиди уж, – после чего обратился ко мне: – Капитан, позвольте фонарь на время.
– Ты поосторожней там, – напутствовал Тлисор. – Под ноги смотри.
Я смотрел вслед уходящему Обсту и думал: «Не похож он на обычного окудника. У них, как правило, столько гонору, что не подступись. Да и сам он в кают-компании совсем по-другому себя вел. Как все-таки обстоятельства людей меняют. С другой стороны, о людях, работающих в Ост-Зейндской Торговой Компании, раньше у меня тоже совсем другое мнение было. Как выяснилось, вполне нормальные люди, разные, как и везде».
Вскоре вернулся Обст и первым делом напоил навигатора. На удивление, остальные от воды отказались, и только Кандир надолго припал к горлышку.
«Вероятно, у него жар, – решил я, – то-то у него лицо будто огнем горит».
– Все, парни, спать. Поспим, а там уже будем решать, как и что делать дальше.
Свет выключать я не стал: фонари Древних работают вечно. Лежа на холодных камнях, я долго ворочался, пытаясь уснуть. Казалось бы, за день столько событий произошло, устал как ездовой пес, перенервничал, – но на голодный желудок спать получалось плохо. Как выяснилось, не мне одному.
– Получается, капитан, вы единственный, кто мешок не бросил, – приподнялся на локте Тлисор.
– Получается, так, – пришлось мне согласиться, не понимая, к чему он клонит.
– Жаль, что ваш мешок не с харчами был, – с сожалением вздохнул тот.
* * *
Сколько мы проспали, определить было невозможно. Но почему-то все дружно решили, что утро уже наступило. Первым делом я взглянул на Габстела – самое тяжелое ранение у него. На удивление, он выглядел лучше всех остальных раненых. Рана Иоахима не зажила, но вел он себя даже веселее, чем тот же Кандир. Или Кемир, чья щека приобрела совсем уж чудовищные размеры.
Обст снова сходил за водой и на этот раз вернулся значительно быстрее – дорога была уже знакомой. Одной баклаги воды на всех не хватило, и потому ему пришлось идти снова. На этот раз он прихватил с собой Тлисора, заявив, что он уже ноги сбил и потому ходить за водой придется по очереди. Затем мы, погасив фонарь, долго всматривались в темноту, пытаясь обнаружить хоть малейший отблеск света. И опять тщетно: вокруг простиралась кромешная тьма. Наконец это занятие всем надоело.
– Обст, Тлисор, – окликнул я, зажигая фонарь. – Давайте осмотрим пещеру. Только очень тщательно. Думаю, не стоит говорить, как много зависит от нашей внимательности.
Втроем мы прошли по кругу, старательно всматриваясь в стены, потолок, а заодно уж и пол. Вдруг в нем найдется трещина? Затем несколько раз пересекли пещеру наискосок, каждый раз огибая груду камней посередине, похожую на жертвенный алтарь. Сначала я так и подумал, но, приглядевшись, понял, что к творениям человеческих рук эти камни не имеют никакого отношения.
Внимательно, но тоже безрезультатно исследовали проход, ведущий туда, где так неудачно сверзившийся Кандир нашел воду.
«Да уж, – думал я, глядя на щель, на дне которой бился буйный поток, и чувствуя под ногами осклизлые камни. – Повезло ему, что вообще голову не свернул».
Проход оканчивался тупиком, а в щель мне все же пришлось спуститься. Обжигающе ледяная вода, доходящая почти до колен, сбивала с ног, но я честно исследовал места, откуда она вытекала и куда уходила. Ничего утешительного: я убедился, что стоков хватает, но ни в один из них даже голову не всунуть – слишком узко.
Хотя высота щели едва достигала груди, наверх мне помогли выбраться Тлисор с Обстом, вытянув за руки.
– Надо же, как Кандиру удалось из нее вылезти, да еще и в таком состоянии? – удивился Тлисор.
– У него и спроси, – ответил Обст.
