Если принять во внимание только такие факторы как возраст и мотивы сексуальной инициации, то ничего сенсационного в российских данных нет, они вполне сопоставимы с западными.
В 1990 г. коитальный опыт имели 40 процентов 16-17-летних западно-германских юношей и 34 процента девушек.[234] У их восточногерманских сверстников соответствующие цифры составили 47% и 59% у 16-летних и 52 процента и 58 процентов у 17-летних (девушки здесь опережали юношей).[235]
По данным Британского национального опроса (1991), 18,7 процента 16-19-летних женщин и 27,6 процента мужчин этого возраста пережили первое половое сношение до наступления 16 лет.[236]
В Скандинавских странах, начиная с 1950-х годов, женщины начинают сексуальную жизнь раньше мужчин. В Норвегии средний возраст сексуального дебюта составляет 17.3 года у женщин и 18.0 у мужчин. По данным большого опроса 16-20-летних норвежских учащихся, коитальный опыт имели 33.5 процента 16-летних, 44.5 процента 17-летних, 58.5 процента 18-летних и 84.4 процента 19-летних.[237]
По американским данным, средний возраст первого полового сношения составляет 16,6 года для юношей и 17,4 года для девушек; в 16 лет этот опыт имеют 42 процента тинейджеров.[238]
Среди 16-летних юношей-школьников одного из пригородов Монреаля, где проживает преимущественно средний класс франкоговорящих квебекцев, сексуально искушенные составили ровно половину.[239]
Так что ничего сенсационного в российских цифрах, за исключением разве что быстроты их изменения, нет. Проблема однако состоит в том, что российские подростки "догоняют" и "перегоняют" своих западных ровесников в крайне сложных и неблагоприятных социокультурных условиях.
Тип современной российской подростковой сексуальной культуры очень похож на ту, которая существовала в США и в странах Западной Европы 30 лет тому назад. Раннее начало сексуальной жизни тогда тоже коррелировало с плохой учебой, конфликтами с родителями, вовлечением в преступные группы, кражами, угоном автомашин, вандализмом, насилием, курением, пьянством, употреблением наркотиков.[240]
Сама по себе сексуальная активность отнюдь не была причиной антисоциального поведения, но за статистическими корреляциями прослеживались контуры такого типа молодежной субкультуры, когда и взрослое общество и сами тинейджеры видят в сексуальной жизни, курении, выпивке и баловстве с наркотиками знаки взросления, обретения самостоятельности от старших, прежде всего от родителей. Когда общество перестает табуировать юношескую сексуальность, начинает относиться к ней спокойно, помогая подросткам овладеть необходимыми для жизни знаниями, ее связь с девиантным поведением ослабевает и даже вовсе исчезает.
Именно это происходит сейчас в Западной Европе. Сравнение сексуального поведения западно-европейских подростков и юношей 1990-х годов с тем, каким оно было 20 - 25 лет тому назад, выявило несколько общих черт.[241]
Сексуальность, перестав быть запретной, уже не связана с девиантным поведением (исключение составляют уличные шайки). Быстрое снижение возраста сексуальной инициации, характерное для предыдущего двадцатилетия, практически остановилось, стабилизировавшись на определенном уровне (около половины к 16 годам). Вследствие изменения родительских установок, подростковая сексуальность становится приемлемым сюжетом внутрисемейного общения, а терпимое отношение взрослых побуждает юношей и девушек принимать на себя большую ответственность за последствия своих поступков. Сегодняшние юноши меньше зависят не только от родителей, которые вынуждены признать их независимость в этом вопросе, но и от собственных сексуальных импульсов и потенциального давления сверстников.[242]
Первый сексуальный опыт, при всей его психологической значимости, в какой-то степени утратил былое значение символического рубежа превращения мальчика в мужчину. Поскольку секс как таковой стал доступнее, юноши стремятся уже не столько к сексу, сколько к более стабильным и психологически интимным отношениям. В результате восстановились ценности романтической любви, которую некоторые теоретики сексуальной революции 1960-х годов легкомысленно поспешили похоронить.
Сходные, хотя менее заметные, перемены происходят и у девушек. Девушки проявляют теперь больше инициативы и контроля в сексуальных отношениях, но нередко получают от них меньше удовольствия. Гендерные различия в сексуальном поведении и установках юношей и девушек, резко уменьшившиеся в предыдущий период, более или менее стабилизировались на этом новом уровне. Причем, по мнению исследователей, все эти сдвиги не зависят от образовательного уровня подростков и не являются результатом эпидемии СПИДа, с которой подростки, увы, мало считаются. Просто цивилизованная сексуальность менее агрессивна и более избирательна.
Однако так происходит только там, где взрослое общество обладает достаточно высокой сексуальной культурой и терпимостью. США, где консервативные силы пытались в конце 1960-х остановить сексуальную революцию с помощью заклинаний и запретов, уверяя, что сексуальное просвещение - "грязный коммунистический заговор для подрыва духовного здоровья американской молодежи", сейчас расплачиваются за это неслыханным в Западном мире размахом сексуального насилия, подростковых беременностей и абортов.
Разумеется, это зависит от множества социальных причин, но сексуальная безграмотность, в сочетании с агрессивным культом секса в средствах массовой информации, тоже немало способствует этому.
США имеют едва ли не лучшие в мире научные исследования проблем пола. Но когда в конце 1989 г. Институт Кинзи протестировал 1974 взрослых американцев, задав 18 элементарных сексологических вопросов, 55 процентов опрошенных провалились, не сумев правильно ответить даже на половину вопросов, только пять человек получили "пятерки" и 68 (4 процента) - "четверки". Да и как могло быть иначе, если лишь 14 процентов этих людей получили в юности какое-то сексуальное образование?[243] В опросе, проведенном в начале 1990-х годов супругами Джанус, 53 процента мужчин и 33 процента женщин сказали, что главные сведения о сексе почерпнули на улице, 25 и 40 процентов - в кругу семьи, и только 20 и 25 процентов - в школе.[244]
В последние годы сексуальное просвещение в США стало улучшаться. Судя по недавнему опросу, три четверти тинейджеров так или иначе обсуждают эти вопросы с родителями и 72 процента имели какие-то занятия в школе. Именно этим американское правительство и ученые объясняют достигнутое в 1995 году - впервые с 1970 года ! - пятипроцентное снижение числа подростков, начавших половую жизнь между 15 и 19 годами (количество девушек, начавших сексуальную жизнь в этом возрасте, снизилось с 55 процентов в 1990 до 50 процентов в 1995 , а доля юношей - с 60 процентов в 1988 до 55 процентов в 1995 году). Девять из десяти опрошенных 18-19-летних сказали, что они получили какое-то систематическое сексуальное просвещение. Тем не менее две трети подростковых беременностей возникают помимо их воли.[245]
В России ситуация гораздо хуже.
В 1991 г. на вопрос ВЦИОМ, "Говорили ли ваши родители с вами на темы полового воспитания?" положительно ответили 13 процентов, отрицательно - 87 процентов опрошенных. Особенно обделены родительским вниманием мальчики: если с девочками говорили 15 процентов родителей, то с мальчиками - только 10. Снова бросается в глаза социально-возрастная дифференциация: среди людей моложе 25 лет положительно ответили на этот вопрос 27-28 процентов, а среди тех, кому больше 55 лет, - только 5 процентов. Городские родители говорят на эти темы чаще, чем сельские и т.д.
Собственных детей респонденты воспитывают или собираются воспитывать иначе. На вопрос "Говорили ли вы, собираетесь ли вы говорить со своими детьми на темы полового воспитания?" утвердительно ответили 51 (женщин на 6 процентов больше, чем мужчин) , отрицательно - 48 процентов. Однако перевес положительных ответов достигается главным образом за счет молодежи, уменьшаясь с 83 процентов в группе 20-24-летних, которые говорят только о своих намерениях, до 23-24 процентов среди тех, кто старше 55 лет.
Для опрошенных Сотниковой и Перминовой девушек-москвичек в 1988 г. главным источником информации по вопросам пола и контрацепции (56 процентов) были подруги и знакомые; доля родителей составила 9,7, медицинских работников - 3,8, учителей - 1,2 процента.
По данным нашего опроса 1993 г., больше двух третей родителей никогда не говорили со своими детьми о сексе, а те, кто таких тем касался, делали это один-два раза. Сами ребята спрашивать родителей стесняются или не хотят. За последний год перед опросом 67 процентов девочек и 77 процентов мальчиков ни разу не задавали таких вопросов. Не удивительно, что на вопрос: "Насколько совпадают твои взгляды и принципы, касающиеся секса, со взглядами и принципами твоих родителей?" свыше половины подростков ответили "Не знаю"; 38 процентов 16-17-летних убеждены, что их взгляды решительно расходятся с родительскими.
