— Сережа, да что ты на пороге стоишь! Проходи в комнаты, посмотришь на мое житье-бытье. Давай, смелее! Это гостиная, это моя спальня, а вот здесь что-то несуразное, я эту комнату зову библиотекой. У меня до нее все руки не доходят, так и бросила пока ею заниматься.
Сергей прошел в библиотеку, остановился, рассматривая портреты, висящие на стенах. Повернулся к Марине:
— Так значит, ты их не выбросила? Все, как раньше. Мать слева, отец справа.
— Прости, ты о чем?
— Марина, ты меня по-прежнему не узнаешь?
— Я тебя не понимаю. Объяснись, пожалуйста.
— Такая фамилия, как Иваницкий, тебе о чем-то говорит?
— Да, конечно. У этого человека я купила эту квартиру. А ты откуда про него знаешь?
— Марина, я — Иваницкий Сергей Александрович. Ну, теперь вспоминаешь?
— Ты — не он. У него были волосы длинные и темнее, чем у тебя. И он очкарик… Нет, ты точно не можешь быть им, потому что у тебя ребенок. А тот Иваницкий был холост и бездетен, я же сама его документы проверяла.
— Марина, я ношу контактные линзы. А тогда у меня одна линза потерялась, а покупать новую времени не было. Вот я и ходил в очках. Что же касается прически, так у меня сейчас волосы выгоревшие на солнце, поэтому кажутся светлыми. А тогда был декабрь, поэтому ты и запомнила меня темным. Да и голову я тогда мог забыть лишний раз помыть, мотался, как электровеник, а грязные пряди всегда темнее кажутся. Да и ты, между прочим, тогда с совершенно другой прической была, у тебя волосы тоже намного длинней были, чем сейчас, да и цвет, по-моему, другой был. По поводу моего семейного положения и отцовства — это отдельная тема, она сейчас абсолютно не принципиальна. Ну же, давай, припоминай! Когда ты впервые оказалась здесь, ты долго сидела в большой комнате, пила крепкий чай, а потом попросила бумагу и ручку. Я под диктовку написал некую бумагу, ты сказала, что возьмешь квартиру для себя, и дашь сумму, которую я просил, как только откроется банк. Теперь вспоминаешь?
— Господи, у меня голова кругом идет. Выходит, это действительно был ты. Вот это совпадение. Нет, ну надо же! Подожди, я присяду от греха подальше, а то такие новости… Слушай, раз уж так вышло, раз это действительно был ты, то я тоже хочу кое-что узнать. Почему тебе надо было так срочно продать эту квартиру? Ведь ты же знал, что для тебя это крайне невыгодная сделка! А твердил только про какой-то вопрос жизни и смерти. А сам понимаешь, у меня тогда не было никакой причины влезать в твои личные проблемы.
— Марина, это долгая история.
— Однажды я уже рассказала тебе свою долгую историю. Теперь твоя очередь.
— Но это действительно очень долгая история.
— Ты же сказал, что завтра не появишься на работе. Так что впереди у нас целая ночь. Будешь изображать из себя Шахерезаду. Учти, пока я всю не узнаю, не успокоюсь. Хочу знать все и до конца.
— Да ладно, раз уж попал сюда, то расскажу и о себе, и о Витальке, и об Алесе. Тем более, что ты действительно, наверное, имеешь теперь право знать обо всем. Давай уж сядем где-нибудь поудобнее, ты угостишь меня чаем, как я тебя тогда, и будешь слушать мои страшные сказки.
* * *
А началось все давно, лет семь назад, когда Сергей познакомился с девушкой по имени Алеся. Она была совершенно необыкновенной личностью, яркой как комета и неуловимой, как Фантомас. Везде, где она появлялась, окружающим ее людям казалось будто свежий ветер ворвался внутрь и переворошил все подряд, от страниц книг до мыслей в головах. Она манила к себе подобно магниту, и Сергей не мог устоять перед ее обаянием. Через два месяца после пылкого объяснения Сергея в любви, они поженились, и Алеся, до этого обретавшаяся у престарелой тетушки (родители ее погибли в автокатастрофе, когда ей не было и десяти лет), переехала жить сюда, с ним и его родителями.
Первые же полгода под одной крышей вместе с Алесей показались Сергею сущим кошмаром. Она игнорировала любые условности, плевать хотела на устоявшийся ход вещей и на запреты. Обычным делом для нее было продефилировать через всю квартиру в прозрачной ночной сорочке, едва прикрывающей все ее прелести, перед донельзя смущенными родителями Сергея. Она сушила свои лифчики и трусики на кухонной батарее, вместо того, чтобы оставить их в ванной, как это делали все остальные. Она могла уйти на вечеринку, никого не предупредив, и появиться дома только через два дня. Готовить она не умела или не хотела, убираться в квартире не желала, находя для себя массу других более интересных занятий. Открыто флиртовала с его друзьями, ничуть не смущаясь присутствия мужа. После долгого и бурного выяснения отношений со своей половиной, Сергей подал на развод, думая, что хоть этим как-то образумит ее. До дня развода они продолжали жить под одной крышей как обычные муж и жена, а потом пошли в ЗАГС и развелись. Просто и буднично. Никаких взаимных претензий, никаких требований. Алеся собрала свои вещи в огромную сумку и послав бывшему супругу на прощание воздушный поцелуй, исчезла в неизвестном направлении.
Вскоре после их расставания началась замена паспортов старого образца на новый, Сергей на всякий случай поменял документы, считая что не грех этим заняться, пока время есть, а то потом приспичит, а бегать по инстанциям будет недосуг. Получив на руки новые красные, пахнущие чернилами и свежей бумагой корочки, он обнаружил, что снова стал ну просто абсолютно холостым: штампы о регистрации и расторжении брака отсутствовали, словно помогая ему стереть саму память о сумасбродке по имени Алеся. Алеся Иваницкая.
Шло время, Сергей окончил институт, устроился на работу. Девушки в его жизни, безусловно, появлялись, но надолго не задерживались: слишком уж высокие требования он предъявлял своим подругам. После романа с Алесей он подсознательно считал их всех такими же легкомысленными особами, как и она, и устраивал им целые экзамены, «испытания на прочность», как он их про себя называл. Знакомил со своими друзьями и немедленно закатывал допросы с пристрастием, если считал, что девушка хотя бы чуть-чуть кокетничала или флиртовала с ними. Требовал кормить его комплексным обедом, и выяснял отношения, если девушка довольствовалась разогревом полуфабрикатов или варила ему покупные пельмени. Цеплялся к их мини-юбкам и накрашенным губам. Естественно, он довольно быстро приобрел репутацию парня со странностями, у которого не все дома, и от которого лучше держаться подальше. Тут-то на его горизонте снова возникла Алеся.
Она просто пришла к нему домой, ведя за руку крошечного человечка. (Родители Сергея к тому времени уже покоились в мире ином, уйдя друг за другом с интервалом в полгода: он был у них поздним ребенком, мама родила его почти в сорок пять и поэтому иногда называла «моя нечаянная радость». У одного родителя случился инфаркт, другого свел в могилу скоротечный рак). Алеся не мудрствуя лукаво, вытолкнула ребенка вперед и сказала: «Познакомься, это Виталик, твой сын».
