Кату уехать, ее написали вы? — спросил Клод. Во рту вдруг пересохло и язык плохо слушался.
— Нет, зачем бы мне это делать? — пожал плечами Джек. — Я провел с этой женщиной большую часть вечера и сам был бы рад сбежать от нее подальше.
— Но это касалось вас? — спросил капитан, внимательно наблюдая за Джеком.
— Понятия не имею, ведь я не читал этой записки.
— Может быть, вы видели кто ее передал Кате? — с надеждой спросил Клод.
— И опять же нет. Мы потанцевали, немного поболтали о моей работе, — загибая пальцы, принялся перечислять Джек. — Ката снова начла говорить о переезде, или побеге, как я считал, я почувствовал себя загнанным в ловушку и сославшись на дела, удалился.
— То есть у вас есть алиби на вечер, когда погибла Ката?
— Алиби есть, но я не уверен, что озвучить имя женщины, с которой я был, будет хорошей идеей для ее репутации.
— Отговорка, конечно, благородная, но она не засчитывается.
— Вы хотели уехать с Катой? — спросил Клод. Джек покусал губу и вздохнул.
— Она хотела, чтобы мы уехали. У меня такого желания никогда не возникало, меня все устраивает здесь, и я вполне доволен своей жизнью А ей хотелось все по-настоящему, а учитывая обстоятельства, ну сами знаете, что в Линкольне это было невозможно. Будучи в романтическом припадке, я поддакивал, а потом уже не знал, как вразумить ее оставить эту идею.
— Вы собирались расстаться с леди Каталиной? — спросил капитан Лейка.
— Нет, с чего бы? Мы хорошо проводили время вместе.
— Она содержала вас? Поэтому вы держались за эти отношения? — с просил капитан Лейка и бросил быстрый взгляд на Клода, словно хотел убедиться, что тот в порядке. Клод сам не понимал, в порядке ли он.
Джек на мгновение смутился и отвел взгляд.
— Ката… Мы делали крупные ставки, — помолчав, сказал он. — Знаете, крупные игры требуют больших расходов. Кате нравилось играть. Ее утомляла роль леди, которая только может позволить себе благотворительность и чаепитие. Ее мозги требовали большего, а еще она обожала рисковать. У нее был своя схема, по которой она делала ставки, и большая часть из них приносила деньги. Я восхищался ее умом и прозорливостью. Ката была потрясающей женщиной.
Клоду показалось, что его ударили под дых. У него складывалось впечатление, что они говорят о какой-то незнакомке, а не той, с кем он прожил несколько лет. Он даже испытал досаду от этого. Что, если бы он посмотрел на Кату иначе, заметил бы ее другие качества, могла бы их совместная жизнь сложится по-другому?
— Но тем не менее, уехать с ней не захотели, — заметил капитан.
— Это не отменяет, как ее достоинств, так и моих правил. Тем более мы оба знали, что Ката никогда не получит развод.
— А как вы познакомились? — спросил Клод, пытаясь вспомнить, когда поведение Каты стала другим. Или он поначалу ничего и не заметил?
— Пару лет назад, может больше, я уже не помню, нас представила друг другу герцогиня Фокс, — небрежно проведя рукой по волосам, сказал Джек. — Был какой-то праздник, вроде бы день рождения…Мы с Катой сразу понравились друг другу. Через день мы столкнулись в городе, немного поговорили, а потом… Ну вы же сами в курсе, как бывает потом, да?
— А как вы познакомились с герцогиней? — спросил капитан.
— Прежде, я бывал у нее в гостях вместе с родителями. До того, как случилось несчастье, мы часто выезжали, — сказал Джек.
Капитан задумчиво кивнул и прошелся по гостиной.
— А какие отношения с герцогиней у вас сейчас? — спросил он.
— Дружеские, — коротко ответил Джек и, как показалось Клоду, напрягся.
— А кто-то из вашего окружения, кто делал ставки, мог желать Кате смерти? — спросил капитан Лейка.
— Не думаю. Никто не знал о ее участии. Все ставки были сделаны на подставные имена. Мы старались сохранять инкогнито и нам казалось, что мы делали это успешно.
Капитан хотел спросить его о чем-то еще, но потом передумал
— Пожалуй, нам пора, — посмотрев на Клода, сказал он. Клод собрался возразить, но потом понял, что ему больше не о чем говорить с Джеком. Он видел Кату иной и знал ее такой, какой она бы никогда не открылась ему.
Они молча спустились по лестнице и вышли на улицу. Снова шел снег. Клод задрал голову и посмотрел на окна квартиры Солерно. На миг ему показалось, что в окне мелькал женский силуэт, но видение тут же исчезло.
— Я должен вернуться, — задумчиво проговорил капитан, теребя край шарфа. — Я что-то забыл. Кажется, шарф.
И быстрым шагом направился обратно. Клод не стал его останавливать и замечать, что шарф на место. Водитель распахнул перед ним дверцу машины, и Клод забрался в салон.
Доктор Леон вызвал у Клода двойственные чувства. Он помнил, с каким теплом и уважением о нем отзывалась Молли, считая его одним из лучших специалистов, но глядя на него не ощущал ни доверия, ни симпатии. Он казался ему грубым, вульгарным и самоуверенным, а еще Клоду казалось, что он смотрит на него свысока и его это раздражало. Но речь шла о жизни его ребенка и мысленно велел себе смириться и попытаться посмотреть на этого доктора с другой стороны. И пока доктор рассказывал ему о состоянии Генри, Клода казалось, что все его существо превращается в камень.
— Тот, кто давал Генри магию, ловко играл с дозами, чтобы этого не было заметно, — доктор старался говорить тихо, но его голос все равно оглушал. — И, если человек никогда не работал с магаманами, он бы не углядел этих мелких отклонений.
Клод смотрел на доктора и понимал, что он должен что-то спросить, но от шока, который он испытал, в его голове было пусто. Кто-то пытался причинить вред его сыну, а он даже ничего не заметил! Как такое возможно?
— Мне нужно провести более серьезные исследования, чем обычный осмотр, — продолжил доктор Леон. — Чтобы точно знать, что происходит с организмом мальчика. Его возраст позволяет ему оправиться от подобного отравления полностью. Тем более Молли сможет извлечь из него остатки магии, что поможет ему встать на ноги еще быстрее.
Клод несколько раз моргнул, стараясь понять услышанное. Леон внимательно смотрел на него несколько секунд, потом спросил:
— Молли не говорила вам, что она умеет извлекать магию?
— Не говорила, — выдавил из себя Клод.
— Ну вот, теперь знаете! — бодро откликнулся доктор. Хотя по тем синякам, что были у него под газами заподозрить его в бодрости было сложно. Клод медленно прошелся по библиотеке, машинально проводя рукой по волосам. Упершись
