Силин недоуменно уставилась на Джуру.
– Ты такая странная из-за того, что скорбишь по Роуану? Его смерть тебя…
– Пожалуйста, не нужно! – взмолилась Джура.
Силин на секунду замолчала.
– Мы должны копить силы, – не выдержала она, пытаясь вернуть Джуру в настоящее. – Нам придется найти способ сбежать от этих скользких людишек и вернуться домой. И рассказать всей Ланконии о том, что произошло. Мы объединимся, чтобы перерезать алтенов. Отомстим за смерть Роуана! Мы…
Она осеклась, услышав судорожные всхлипы. Раньше она никогда не видела Джуру плачущей.
А Джуру опять мучила бессонница. Час за часом тянулись медленно и мучительно. У нее было время припомнить каждую минуту с их первой встречи. Как она отдавалась его ласкам у реки, а потом рассердилась, узнав, кто перед ней. Тогда она чувствовала себя подло обманутой, словно он лгал ей и обманул доверие.
Но она боялась. И хотя терпеть не могла признаваться в собственном страхе, ее пугала сила чувств к этому человеку. Страшно подумать, но она может последовать за ним и предать свою страну, предать все, во что она верила.
– О, Роуан, – прошептала она в темноту, и жгучие слезы вновь покатились по щекам, – если бы только я могла сказать тебе…
Утром четвертого дня фургоны остановились, и Джура услышала шум голосов. Силин открыла глаза и взглянула на подругу. Сама она боролась со страхом. Но Джура выглядела так, словно проиграла сражение. Они понятия не имели, какую судьбу готовят им алтены: смерть или рабство, – но Джуре, похоже, было все равно.
– Мы скоро сбежим, – заверила Силин подругу и себя заодно. – Может, сумеем договориться о выкупе.
Джура не ответила.
Больше Силин не успела ничего сказать. Девушек вытащили из фургона на солнечный свет. Силин, постепенно опомнившись, поразилась увиденному. Судя по внешности алтенов, она считала их город бедным и грязным, сточной канавой, где ленивые жители, перепившись, валялись на улицах. Но увиденное потрясло ее так сильно, что рот сам собой открылся.
Они находились в окруженном стенами городе с красивыми аккуратными зданиями. На подметенных каменных дорожках не было видно ни свиней, ни собак.
В нижних этажах домов находились бесчисленные лавки, в которых толпились чистые, богато одетые покупатели.
И ни одного мужчины. Только женщины. И не так уж много детей, но все они девочки.
– Где же мужчины? – шепнула Силин подруге.
Но тут один из грязнуль-стражей подтолкнул ее вперед и показал на мешки, наваленные в фургоне. Джура вдруг поняла, что перед ней женщина, очень маленькая, на голову ниже ее самой и сильно истощенная.
– Что вы сделали с нашими мужчинами? – неожиданно спросила она, впервые за это время выказав некоторые признаки жизни.
– Они мертвы, – бросила женщина на ломаном ириалском. – Здесь нам мужчины ни к чему.
С этими словами она подтолкнула девушек вперед. Те совсем ослабели от голода и вынужденной неподвижности, поэтому разгрузка четырех фургонов далась им с трудом. Приходилось таскать тяжелые мешки и складывать в длинном каменном здании. И пока они работали, крошечные алтенские женщины то и дело останавливались, следили за ними и переговаривались на своем странном гортанном языке.
Силин злобно уставилась на двух женщин, тыкавших пальцами в высоких ириалок и дружно кивавших головами.
– Чувствую себя быком, от которого требуется только сила, – вздохнула Силин. Больше она ничего не сказала, потому что одна из женщин поднесла к ее носу кнут, без слов дав понять, что ожидает непослушных рабынь.
Они работали почти до заката и наконец, измученные и голодные, отправились в крохотный пустой каменный домик, где не было ничего, кроме двух топчанов. Алтенки немедленно окружили убогое жилище.
– Джура! – тихо позвала Силин.
Джура шмыгнула носом.
– Нужно попробовать сбежать, – продолжала Силин. – И добраться домой. Объяснить людям, что случилось, пока не началась война. Хотя бы повидать Йена, и… Джура, ты меня слушаешь? Я не знаю, как нам сбежать, и слишком устала, чтобы думать связно.
– Зачем тебе Йен?
– Чтобы продолжить начатое Роуаном, – удивилась Силин, словно Джуре следовало бы самой догадаться. – Найти способ объединить племена, хотя бы для того, чтобы покончить с этими алтенами, которые всюду суют свои грязные носы, да еще набрались наглости убить короля Ланконии!
К ужасу Силин, подозрительное шмыганье сменилось громкими рыданиями. Силин не знала, что делать. Слезы были крайне редким явлением в Ланконии.
Она повернулась на бок и попыталась заснуть. Может, завтра удастся договориться с Джурой насчет побега.
Джура тоже старалась заснуть, но никак не могла успокоиться. Что ей до Ланконии, до Джералта, брата Йена или сына Брокаина?! Самое страшное – это потеря любимого человека!
– И я даже не позаботилась объяснить ему, – шептала она. – О Господи, если бы ты дал мне еще один шанс! Я была бы ему настоящей женой.
Она так и заснула в слезах.
Смех Джералта расколол воздух и отдался эхом от белых мраморных стен дворца алтенов. Три прекрасные женщины, сидевшие перед ним, восторженно улыбнулись, глядя на шахматную доску из слоновой кости и черного дерева.
– Ты снова выиграл, господин, – промурлыкала одна. – Которую из нас ты выберешь сегодня?
– Всех! – снова засмеялся Джералт. – А может, возьму трех новых.
– Мы в полном твоем распоряжении, – пропела вторая.
Прекрасный, роскошный дворец был целиком выстроен из «позаимствованных» материалов. Столетиями алтены обкрадывали обозы. Мрамор, например, предназначался для английского собора, но алтены бесшумно напали ночью, перебили торговцев и наемную стражу и увезли мрамор через горы, в свои города. Они даже «заимствовали» каменотесов, загоняли тяжким трудом до смерти и бросали трупы с горы.
Огромный зал, длинный, высокий и узкий, был облицован белым мрамором с прожилками, и повсюду виднелись свидетельства воровского искусства алтенов. Они были мародерами, своеобразными стервятниками, слетавшимися на трупы. После каждой битвы, пока оставшиеся в живых скорбели над мертвыми, алтены шныряли по полю и собирали все, что поценнее. Они, словно муравьи, легко могли тащить ношу, равную половине веса собственного тела. И часто совершали набеги на города, жители которых и не подозревали о нашествии чужаков.
Алтены похищали все, что плохо лежит, и несли в свой город, к своему королю, так что дворец был набит древними сокровищами: дорогим оружием, настенными шпалерами, сотнями вышитых подушек, золотыми чашами, среди которых не было двух одинаковых, блюдами, канделябрами, столовыми ножами. Мебели было совсем мало, потому что ее трудно красть и еще труднее везти, но имелись низкие, грубые столики, накрытые чудесным ирландским полотном. Гости лежали на подушках, наблюдая, как десятки женщин в мягких туфлях скользили по залу, готовые выполнить желание каждого мужчины. Трое фиренов сидели в глубине зала, с неодобрением наблюдая за происходящим. Они совершенно игнорировали женщин и ели очень мало.
