Все ресурсы, представляющие стратегическую ценность и не используемые в операциях, должны передаваться в немецкие тыловые организации для отправки в Германию. Доставка неприятельских трофеев в союзные страны запрещена»[171].
Просто немцы хорошо знали своих союзников, особенно румынских, и не дозволяли увозить награбленное домой. Любопытно, что Мессе, будучи очевидцем, грамотно описывает систему германского хозяйствования на оккупированных территориях. Особенно интересна нам сейчас, в XXI веке, попытка замены советских колхозов коллективными хозяйствами «Гемейнвиртшафтенами», а точнее, восстановление совхозов, но уже под началом германских функционеров.
Замечу от себя, что подобное происходило не только на юге Украины, но и в Белоруссии, РСФСР, Крыму и т. д.
Колхозы и совхозы еще с начала 1930-х годов были любимой мишенью антисоветчиков Германии, Италии, Англии и США.
Но вот немцы заняли половину европейской территории России и с грустью поняли, что без колхозов наладить хоть какое-то сельскохозяйственное производство невозможно.
Любопытна и «шкала злодейства» генерала Мессе: «В подтверждение своих мыслей приведу любопытную „шкалу злодейства“ различных иностранных формирований, сражавшихся на территории Советской России. Она составлена на основе различных опросов жителей и имеет следующую градацию жестокости:
1-е место — русские белогвардейцы;
2-е место — немцы;
3-е место — румыны;
4-е место — финны;
5-е место — венгры;
6-е место — итальянцы»[172].
Как совместить эту «шкалу жестокости» очевидца-антикоммуниста с дифирамбами, которые нынешняя рафинированная интеллигенция поет в честь «элиты российского общества», оказавшейся в эмиграции?
Муссолини надеялся на победу на Восточном фронте еще до наступления холодов. Увы, теплолюбивые итальянцы начали мерзнуть уже в октябре. Командование К.С.И.Р. разместило заказы на изготовление меховых полушубков и теплого белья в Румынии. Поступать же это обмундирование начала лишь после 15 ноября. Поначалу его выдавали только офицерам и часовым для несения службы. Большая же часть солдат была одета в широкие и короткие шинели, совершенно не приспособленные к русскому климату. Еще хуже сложилась ситуация с обувью. Ботинки армейского образца при морозе не грели, а становились чем-то типа «испанского сапога»[173]. Мечтой каждого офицера и солдата стало «реквизировать» где-нибудь русские валенки. Итальянский историк Валори подробно описывает, что такое валенки, а под конец замечает: «Это непревзойденная обувь, теплая и удобная. Если бы эта обувь была распространена среди наших войск, скольких обморожений можно было бы избежать».
Немцы, как генералы, так и простые солдаты, достаточно презрительно относились к своим итальянским союзникам. Тот же Мессе писал: «Немцы показывали во всем свое превосходство и высокомерие, что вызывало ответную реакцию наших солдат… В основном неприязнь и антиитальянские настроения наблюдались в частях, состоявших из австрийцев и баварцев. На всем протяжении войны мы, как и другие союзники, ощущали, что немцы хотят подчеркнуть свою высшую арийскую человеческую расу. На этом убеждении и будет базироваться „новый порядок в Европе“ и во всем мире»[174].
А вот показания пленного немецкого солдата из 97-й пехотной дивизии: «Старая немецкая пословица гласит: сохрани нас бог от друзей наших, а с врагами мы как-нибудь сами справимся. Первая половина поговорки относится к нашим союзникам. Мы смеемся при виде итальянцев. Как солдаты они никуда не годятся, скорее это пушечное мясо. Нам запрещено вступать с ними в близкие отношения. В начале войны мы еще держались вместе, но теперь этого уже нет. С помощью этих союзников мы войны не выиграем, а проиграть ее и сами сумеем».
Другой солдат из 111-й дивизии заявил: «С этими союзниками одни мучения. Только напакостят, а мы должны поправлять их дела. И в самом деле, зачем им драться, — у них для этого никаких причин»[175].
26 октября 1941 г. Мессе отправил рапорт верховному командованию итальянских войск: «Продолжается тяжелая ситуация со снабжением. Сейчас на первое место вышли отвратительные дорожные условия, но прежде всего беспокоит невыполнение германцами обязательств по воинским эшелонам. Мы не получили даже минимальное количество эшелонов после занятия промышленных районов Сталино и Горловки. Вместо этого от немецкого командования поступил новый приказ: „Дислокация К.С.И.Р. должна служить конечной цели нашей армии, состоящей из двух основных объектов: 1-й объект — Сталинград; 2-й объект — скважины Майкопа“»[176].
Далее Мессе требует незамедлительно увеличить поставки продовольствия, амуниции и топлива. «Сообщаю, что некоторые батальоны и подразделения из дивизий „Пасубио“ и „Челере“ выполняют свои боевые задачи без должного продовольственного обеспечения, а многие солдаты нуждаются в обуви. Все это следует решить до начал зимних холодов.
Прошу Верховное командование принять срочные меры, чтобы избежать катастрофических последствий»[177].
Рим никак не отреагировал на отчаянный рапорт командующего К.С.И.Р.
В конце октября 1941 г. командование 1-й танковой армии определило для К.С.И.Р. следующие цели: горнопромышленные и индустриальные центры Горловка, Рыково (рабочие поселки вблизи Сталино, с 1961 г. — Донецк) и Трудовая (участок нефтепровода от Каспия). В соответствии с полученным приказом, 22 октября 1941 г. дивизия «Челере» начала продвижение на линию Рыково — Горловка — Никитовка, чтобы выйти к нефтепроводу у Трудовой. Дивизия «Пасубио» продолжала наступление на восток, занимая район Екатериновка — Дылевка — Железное и защищая левый фланг и тыл дивизии «Челере». «Торино» следовала пешим маршем к Сталино для укрепления обороны города.
1 ноября началось наступление итальянских войск. Вскоре берсальеры 3-го полка захватили город Рыково. Дивизии «Пасубио» и «Челере» вели ожесточенные бои за город Горловку. К вечеру 2 ноября Горловка была в руках итальянцев. Бои же за городок Никитовка затянулись до 12 ноября. После этого итальянцы перешли к обороне. К 4 декабря дивизии «Пасубио» и «Трино» занимали позиции между Горловкой и линией Коп — Давыд — Орловка. Дивизия «Челере» расположилась на второй линии обороны в районе Корсуни.
Итальянцам противостояли две стрелковые дивизии и кавалерийские части Красной Армии. Они постоянно проводили разведку боем, неожиданно атаковали на разных участках, чтобы найти слабые места и вклиниться в стык между К.С.И.Р и 17-й германской армией.
Все битые в России стратеги, от Карла XII до Деникина, в своих неудачах в первую очередь винили русского, а позже красного генерала Зиму. Разумеется, пострадал от его происков и К.С.И.Р. Вновь даю слово Мессе: «После прошедших обильных снегопадов наступили ясные морозные дни. Сильный северный ветер поднимал облака мельчайших ледяных кристаллов. Показания термометра держались на отметке -30 °C в дневное время, а ночью опускались еще ниже. Оружие заклинивало при каждой паузе в стрельбе. Масло и специальные смазки не помогали, появились первые случаи обморожения конечностей. Совершенно гладкие, покрытые коркой льда дороги представляли собой опасность для гужевого транспорта, колеса скользили, а на уклонах движение практически останавливалось. В низинах образовались многометровые сугробы снега. В таких условиях наступление становилось практически нереальным. Говорить о снабжении вообще не приходилось: горячие напитки, спасающие от переохлаждения, моментально замерзали в походных флягах, горячая пища затвердевала, как только ее наливали в емкости. На неизбежных привалах и остановках солдаты ложились для отдыха на замерзшую землю, что оборачивалось онемением и обморожением всех конечностей и суставов. Многие так больше и не поднялись, замерзнув в снегу»[178].
Глава 28
Сон разума рождает чудовищ
Рискуя вызвать гнев наших адмиралов, я утверждаю, что наибольший ущерб СССР в ходе войны нанес не итальянский экспедиционный корпус, а королевский флот. Итальянские линкоры, крейсера, эсминцы и подводные лодки блестяще подтвердили знаменитую формулу Горацио Нельсона «Fleetin being», то есть большой флот воюет уже фактом своего существования.
Московские и севастопольские адмиралы двадцать лет готовились к отражению вторжения армады вражеских кораблей в Черном море и настолько зациклились на этом, что 22 июня 1941 г. уверили себя и своих подчиненных, что злодей Бенито ввел через Проливы свой надводный и подводных флот в Черное море.
Захвату Крыма и трагедии Севастополя обязаны не столько способностям Эриха фон Манштейна и огромным германским мортирам, сколько виртуальному королевскому флоту. Лишь в конце 1942 г. — начале 1943 г. наши адмиралы поняли, что королевский флот был… виртуальным. Эта величайшая химера Второй мировой войны стала причиной гибели сотен тысяч советских солдат и моряков.
