Новые взмахи крыльев — и два нирванца обрушились на отряд древнеримской жандармерии. Античные копы шагали по дороге, обсуждая политические новости. По мнению большинства, прежний император был не прав, решив завещать престол лучшему генералу, а не законному наследнику, то есть своему сыну.
Опешив, Вервольф сказал:
— Послушайте, придурки, в Риме не было передачи власти по наследству.
Мефисто аж вдвое сложился от хохота. Хмуро зыркая на братьев подбитым глазом, римлянин ответил:
— Не знаю, про какой Рим вы говорите, сэр, но у нас именно по наследству. От отца к сыну.
— Римляне не говорили «сэр»! — взвыл Вервольф. — Что за дебильное Отражение породило этих ублюдков?!
— Голливуд, — прошептал сквозь спазмы смеха Мефисто. — У них даже эсэсовцы друг друга «сэрами» и «мистерами» обзывают.
Плюнув, Оборотень разрешил:
— Ладно, ступайте в свой Рим, но агитируйте патрициев за демократию и свободу слова.
— Именно этим мы всегда и занимались, — с достоинством сообщил центурион. — Все наши жандармы — активисты демократической партии.
Проводив суррогатных римлян насмешливым взглядом, нирванцы без слов решили, что пора расхолиться. Их ждали более важные дела. Меф уже достал Карту, чтобы вернуться в Эльсинор, когда из кустов вылез старичок с бегающими глазками.
— Загляните в себя — и найдете ответы на все вопросы, — прогнусавил он, — Не всякого врага можно съесть, ибо главный враг всегда таится в собственной душе.
Пока ошеломленные братья пытались переварить бред свихнувшегося психоаналитика, на дорогу вышел еще один маньяк. Шлепая губами и веками, он заныл:
— Оно слишком много разговаривает. Оно мне совсем не нравится.
Дважды махнув Серитойохом, Мефисто запоздало сообщил:
— Вы мне оба с первого взгляда не понравились.
Обтерев меч об одежду убитых киношных маньяков, он приложил клинок плашмя ко лбу, прощаясь с братом. Затем снова сдал отцовскую Карту и отбыл. Вервольф побродил немного среди трупов. Возвращаться в Беохок не хотелось. Куда бы лучше избавиться от идиотской внешности горбатого урода, козырнуться к своим полкам, повести в битву верных бойцов… ан нет, Беохок сам нашел его.
Ледяная волна, покалывание по всей коже. Перед нирванцем замерцал силуэт, стремительно принявший облик принца Фердинанда.
— Где застрял? — осведомился главарь мятежа. — Докладывай об успехах.
Горбун Бэнхоу проинформировал главнокомандующего:
— Экран открылся на некоторое время, потом за хлопнулся. Вышло много разных тварей, много чего натворивших. Запороли моих провожатых, здесь разборку устроили. Обратной дороги не знаю, поэтому бреду за ними по дороге.
— Заблудился, — хмыкнул Фернандо и раскрыл проход. — Залезай. Ты мне в штабе нужен.
Со стороны Беохока шла колонна — сотни три гуманоидов, все с винтовками. Созвав командиров взводов, Корвин отдал приказ:
— Не стрелять, подпустить на двести шагов.
Как только противник оказался достаточно близко, дали залп лучники. Первая волна стрел еще летела, когда заговорили ружья. Мятежники заметались, рассыпав четкий строй колонны. Оставив на поле десяток-другой убитых и раненых, враг отступил.
Потом в воздухе запорхали машины, похожие на больших насекомых. Присланные нирванцами зенитки выпустили в небо гроздья снарядов, повредив один орнитоптер. В ответ сверху ударили ракеты, причинив небольшие потери.
— Это еще не атака, — проворчал Бенедикт. — В лучшем случае разведка боем.
Вдали подали голос гаубицы. На позициях начали рваться осколочные снаряды, потери стали расти. Бенедикт забеспокоился и приказал атаковать. Амберские солдаты, покинув укрепления, побежали плотной массой, напоролись на сосредоточенный огонь, не выдержали и откатились. Шагающие танки ворвались на позиции, обогнав бегущих и расстреливая из пулеметов все живое.
Положение спас нирванский офицер, командовавший батареей зениток. Он быстро сообразил нацелить свои пушки на наземные цели. Когда загорелся второй танк, остальные поспешно отступили. После этого Бенедикту и Корвину потребовалось больше часа, чтобы привести войска в порядок.
А затем с другой стороны навалилась орда из Ганеша. Такой атаки ждали, и Бен заранее развернул на этом направлении корпус демонических солдат под командованием Блейза, Фионы и Деспила. Однако первые же рапорты были полны паники.
— Бен, они уничтожают нас! — кусая губы, кричала Фи. — На них какие-то доспехи, защищающие от магии. Мои чары беспомощны.
Бенедикт прервал поток жалоб:
— Обычное оружие их берет?
— В общем, да, — ответил Блейз. — Тяжелая стрела большого лука пробивает броню Лунного Всадника с полусотни ярдов.
— Держитесь. К вам идет Корвин с ружьями.
Бенедикт закрыл Карту Фионы, выразительно посмотрев на брата. Корвин встал, допил виски и, сказав: «Постараюсь вернуться», вышел из шатра.
Когда он привел роту на атакованный участок, воинство Блейза пятилось, оставляя позиции. На поле валялись тысячи трупов — это были в основном рекруты из пограничных Теней, владевшие Искусством не хуже сельских жителей Хаоса.
Держа в одной руке Грейсвандир, а в другой револьвер, заряженный серебром, Корвин бросился навстречу конной лавине врагов. У него за спиной разворачивались цепью полторы сотни стрелков. Заметив одинокого наездника перед линией мохнатой пехоты, Лунный Всадник, оседлавший лимонно-желтого коня, поскакал прямо на амберского принца.
С расстояния в полсотни ярдов Корвин видел, как на ладони Лунного Всадника набухал огненный шарик. Сначала он был размером с голубиное яйцо, но быстро увеличивался, достигнув размера баскетбольного мяча. При этом комок чистого пламени ослепительно сверкал, затмевая даже яркий свет летнего полдня.
Размахнувшись, Всадник швырнул сгусток огня, который пролетел рядом с принцем, угодив прямо в гущу пехотного каре. Дрогнув, стрелки бросились врассыпную. Шар зацепил одного бегущего, и солдат мгновенно сгорел, превратившись в обугленный скелет. Затем огненный шар взорвался с силой снаряда шестидюймовой гаубицы.
Барабан, конь Корвина, шарахнулся, едва не сбросив седока. С трудом успокоив адского скакуна, Корвин погнал его на метателя огненных мячиков. Сократив дистанцию, принц трижды выстрелил, а затем, подскакав вплотную, добил раненого мечом.
На Корвина бросился другой боевик Ганеша, в руке которого тоже светился знакомый комок пламени. Корвин застрелил Лунного Всадника, вогнав пулю в щель забрала, и тут же сцепился со следующим. Фехтование продолжалось недолго: амберит был сильнее физически и лучше владел клинком. Их мечи несколько раз прозвенели, скрестившись, после чего Грейсвандир проткнул кирасу Лунного Всадника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
