Читаем без скачивания Око за око - Harry Turtledove

– Похоже, нам придется сражаться здесь до конца.

Он пожалел, что не может глотнуть имбиря, и грустно подумал, что его замечание можно отнести ко всей компании против Тосев-3.

– Танк, стоп машина, – приказал Неджас.

– Будет исполнено, недосягаемый господин. – Уссмак нажал на тормоз и подумал, что Неджас знает свое дело.

Он остановил танк перед въездом на плотно застроенную территорию Вогрейва, откуда они могли эффективно использовать не только пушку, но и пулемет. Огневая мощь имеет большое значение. А вот оказаться в самом пекле им совсем ни к чему.

Уссмаку приходилось иметь дело с командирами, которые с удовольствием направили бы танк в самый центр Вогрейва и приказали вести шквальный огонь. Один из них черпал храбрость во флаконе с имбирем; другой просто был идиотом. Оба самца потом удивлялись бы, откуда взялась бутылка с пылающим углеводородом или граната… но недолго. Экипаж ждала бы неминуемая смерть. Неджас не торопил события – а, значит, водителя Уссмака не ждут никакие непредвиденные сюрпризы.

К сожалению, бронированные машины не могли оставаться на местах. Если они выпускали пехоту слишком далеко от вражеских позиций, то с тем же успехом могли и вовсе оставаться на базе – враг быстро уничтожал несчастных самцов. Им пришлось остановиться на въезде в Вогрейв. Пехотинцы выскакивали наружу с автоматами наготове. Уссмак не согласился бы поменяться с ними местами даже за весь имбирь на Тосев-3.

Один из самцов упал, но продолжал стрелять. Однако он уже не мог наступать вместе со своими товарищами. Затем британский самец, прятавшийся среди развалин, бросил ручную бомбу в бронированную машину. Против танка такое оружие – все равно что детская игрушка: оно не в состоянии пробить ни лобовую, ни боковую броню, иногда даже задняя часть танка выдерживает.

Однако бронированные машины не имеют такой надежной защиты. Пламя и дым повалили из ее башни, а также из двери, через которую выходила пехота. Тут же открылись аварийные люки. Трое самцов экипажа выскочили наружу. Один из них успел добежать до соседней машины. Остальных двух пристрелили Большие Уроды. Через несколько мгновений подожженная машина взорвалась.

– Вперед, водитель, – приказал Неджас. – Нам придется подъехать поближе. Остановись перед первыми зданиями. Мы очистим поселение от врага, а затем продвинемся дальше.

– Будет исполнено. – Танк покатил вперед.

Застрочил пулемет, гильзы посыпались на пол.

– Что такое? – с тревогой спросил Неджас.

Смотровая щель не давала Уссмаку полного обзора. Один из глазных бугорков невольно повернулся в сторону люка над головой. Если в танк попадет снаряд, Уссмак надеялся, что успеет выскочить наружу. Однако Неджас успокоил свой экипаж.

– Все в порядке, самцы. Пара машин доставила подкрепление. Упрямые британцы не хотят признать поражение.

– Если нам придется послать в бой больше самцов, чем мы рассчитывали, что ж, делать нечего, – сказал Скуб. – Нам необходимо форсировать реку и соединиться с самцами на севере.

«Интересно, почему это так необходимо?» – подумал Уссмак. Простой ответ был очевиден: самцы на севере попали в трудное положение и могут погибнуть. Ни Неджас, ни Скуб не заметили противоречия в своих высказываниях. Они оба были основательными самцами и отличными солдатами, но не умели посмотреть на проблему со стороны.

Нижняя челюсть Уссмака слегка приоткрылась в ироническом смехе. С каких это пор он стал философом и научился рассуждать о подобных вещах? Только отчуждение, возникшее в отношениях с остальными самцами Расы, позволило ему отвлечься от выполнения своих обязанностей и обратить внимание на явные несоответствия в ведении кампании.

Когда самцам наконец удалось уничтожить или вытеснить последних защитников Вогрейва, спустилась ночь. Но даже и после этого британцы продолжали стрелять из леса, которым поросли склоны холма, где находилось поселение.

Агрессивно настроенный офицер послал бы самцов очистить лес от Больших Уродов, однако местный командир не стал этого делать. И Уссмак его не винил. Даже с инфракрасными приборами ночного видения темные тосевитские леса оставались одним из самых страшных мест для самцов Расы. Большие Уроды чувствовали себя среди деревьев и кустов как дома, умели бесшумно передвигаться между ними. Многие самцы нашли свою смерть, пытаясь привыкнуть к ночному лесу.

– Может быть, вылезем наружу, чтобы размять ноги и повертеть обрубками хвостов? – осведомился Неджас. – Один Император знает, когда у нас вновь появится такая возможность.

Как и положено, при упоминании имени Императора Уссмак опустил глаза вниз.

– Снаружи холодно, – отозвался Скуб, – но я выйду. Лучше уж увидеть Больших Уродов, чем целый день смотреть в перекрестие прицела.

– А ты что будешь делать, водитель? – спросил Неджас.

– Благодарю вас, недосягаемый господин, – ответил Уссмак. – С вашего разрешения я останусь в танке. Я уже нагляделся на города Больших Уродов.

– Ты не хочешь вылупиться из нашего замечательного стального яйца? – шутливо спросил Неджас. – Как пожелаешь. Не буду утверждать, что тосевитские города мне нравятся. Обычно они уродливы и до того, как мы их разрушаем, а уж потом на них и вовсе не хочется смотреть.

Он вылез из башни. Скуб открыл аварийный люк и последовал за командиром. Уссмак дождался, пока оба захлопнут за собой крышки люков. Потом засунул руку под сиденье и вытащил маленький флакончик с имбирем. Во время боя ему мучительно хотелось глотнуть из спасительного флакона, но он сумел удержаться. Самцы, которые отправлялись в бой под воздействием имбиря, часто вели себя храбро – но становились глупее. Плохое сочетание.

Но теперь – Уссмак вытащил пробку и зашипел от разочарования. На ладонь высыпалась маленькая горка коричневого порошка – и все. Его раздвоенный язык ловко слизнул драгоценное угощение.

– Ах! – пробормотал он.

Уссмаку сразу же стало хорошо. Страх, одиночество и даже холод исчезли. Он гордился тем, что является самцом Расы, что несет отсталым тосевитам свет цивилизации. Уссмак решил, что способен в одиночку форсировать Темзу и обеспечит!? соединение с самцами Расы, находившимися к северу от Лондона.

Он с трудом заставил себя убрать руки с рычагов управления, а ногу с педали газа. Он уже давно принимал имбирь и знал, что его возможности совсем не так безграничны, как ему кажется.

Однако он поступил не слишком разумно, израсходовав последнюю порцию. Ему следовало выйти из танка вместе с остальными и найти знакомого пехотинца, чтобы пополнить свои запасы. А теперь он будет выглядеть глупо, если полезет наружу. Более того, он будет выглядеть подозрительно. Неджас и Скуб не употребляли имбирь и думали, что Уссмак также не имеет этой пагубной привычки. Если они узнают о его пристрастии, его тут же с позором отправят на базу – а на его руках появятся зеленые полосы.

Но если он в ближайшее время не найдет имбиря, то выдаст себя с головой. Его ноздри станут красными, к тому же он перестанет справляться со своими обязанностями. Если ты начал употреблять имбирь, он уже никогда не выпустит тебя из своих когтей.

Возбуждение от наркотика постепенно проходило. Теперь с вершин наслаждения Уссмак рухнул в бездну страдания. Ему хотелось только одного: сидеть тихо и делать вид, что мир за пределами танка перестал существовать. Неджас правильно выразился: Уссмак использовал могучую машину как яичную скорлупу, чтобы защититься с ее помощью от остального мира, который не сможет сюда проникнуть.

Но он проник в лице Неджаса и Скуба. Командир танка сказал:

– Ты оказался мудрее нас, водитель. Там не на что смотреть и нечего взять. Выходить не стоило.

– И мы решили спать здесь, несмотря на тесноту, – добавил Скуб. – Я не хочу оказаться под открытым небом, когда британцы сбросят на нас газовые бомбы.

– Мы не будем спорить, – заявил Неджас, когда начались дебаты относительно сомнительной привилегии провести ночь на полу рядом с сиденьем Уссмака. Второму предстояло спать в башне.

Поскольку Неджас был командиром танка, он и вышел победителем. Впрочем, победа не принесла ему ничего хорошего, поскольку пол был засыпан стреляными гильзами.

Он резко приподнялся и зашипел от боли, ударившись о потолок узкого помещения.

– Помогите мне убрать эти отвратительные штуки, – проворчал Неджас. – Неужели вы думаете, что у меня шкура из армированной стали и керамики?

Уссмак открыл люк у себя над головой, и они с Неджасом принялись выбрасывать наружу гильзы, которые с грохотом покатились по мостовой. Закончив, Уссмак сразу же захлопнул люк. Спать под открытым небом, когда Большие Уроды могут в любой момент напустить на них свой ядовитый газ, ему совсем не хотелось.