Презрительный взгляд Говарда заставил Хелен промолчать. Скорее всего, она еще больше разозлит его, если расскажет, что у них в Ливерпуле всю черную работу по дому выполняла служанка. Заданием Хелен было лишь следить за младшими детьми, помогать отцу в церковных делах и собирать прихожан для совместного чтения Библии. А что бы Говард ответил ей на описание лондонского особняка ее работодателей, Хелен даже представить боялась. Гринвуды держали кухарку, слугу, который следил за печью и каминами, и нескольких служанок, по первому требованию выполнявших любое задание хозяев. А Хелен, несмотря на то что она, как гувернантка, не являлась членом семьи, никогда не приходилось прикасаться к дровам. Не говоря уже о том, чтобы разжигать печь.
Женщина не знала, сможет ли управиться со всем этим сама, однако другого выхода у нее не было.
Похоже, Джеральд очень обрадовался тому, что Лукас и Гвинейра гак быстро нашли общий язык. Он назначил свадьбу на второе из четырех предрождественских воскресений. Это была середина лета, благодаря чему часть празднования могла пройти в саду. Однако для этого его нужно было подготовить. Хотурапа и еще двое маори, которых наняли специально для этой работы, с утра до вечера сажали привезенные Джеральдом из Англии семена, рассаду и молодые деревья. Паре новозеландских растений тоже нашлось место в тщательно продуманном Лукасом садово-парковом оформлении особняка. Поскольку клены и каштаны не могли вырасти за неделю или две, молодой человек был вынужден прибегнуть к помощи южных кустарников, пальм никау и тыквенных деревьев, чтобы в короткое время организовать приятную тень для гостей Джеральда. Гвинейру это ничуть не смущало. Ей нравились местные флора и фауна — и это было, пожалуй, единственным общим интересом девушки и ее будущего мужа. Однако исследования Лукаса по большей части ограничивались папоротниками и насекомыми, причем первые росли преимущественно в дождливой западной части Южного острова.
Гвинейра могла любоваться разнообразием их утонченных форм исключительно благодаря искусно выполненным рисункам Лукаса и иллюстрациям из его учебников. Однако, впервые встретившись с живым представителем новозеландских насекомых, даже бойкая Гвинейра с трудом удержалась от крика. Лукас, как заботливый джентльмен, сразу же поспешил ей на помощь. Но у него вид насекомого вызвал не отвращение, а восторг.
— Это же уэта! — заявил он и легонько ткнул в шестиногое чудовище, которое Хотурапа только что выкопал из земли. — Уэты, пожалуй, самые большие насекомые на свете. Они могут достигать восьми, а порой и больше сантиметров в длину.
Гвинейра не могла разделить радости жениха. Может, если бы это существо походило на бабочку, пчелу или шершня... однако уэта напоминала скорее огромного жирного блестящего кузнечика.
— Они относятся к прямокрылым, — начал объяснять Лукас. — А если точнее, к семейству длинноусых прямокрылых. Кроме наземных уэт, которые являются представителями семейства rhaphidophoridae...
Лукас знал латинские названия всех видов рода уэта. Однако Гвинейра считала, что имя, которое дали этому насекомому маори, подходило лучше всего. Кири и ее народ называли его wetapunga— «богом уродливых существ».
— Они кусаются? — спросила Гвинейра.
Насекомое вело себя не особо активно и вяло продвигалось вперед, когда Лукас подталкивал его палочкой. Однако сзади у него виднелось внушительное жало. Гвинейра на всякий случай предпочитала держаться от него подальше.
— Нет, нет, обычно они ведут себя безобидно. Они могут укусить лишь раз и потом умирают. В каком-то роде это можно сравнить с укусом осы, — объяснил Лукас. — А этот шип сзади... он... означает всего лишь то, что перед нами самка и... — Молодой человек переменился в лице, как и всегда, когда речь заходила о чем-то, связанном с половым размножением.
— Это чтобы откладывать яйца, мисс Гвин, — невозмутимо объяснил Хотурапа. — Эта здесь большой и жирный, значит, скоро откладывать яйца. Много яйца — сто, двести... Лучше не брать в дом, мистер Лукас. Чтобы она не отложить яйца там...
— Ради всего святого! — От одной мысли, что в ее доме поселятся две сотни потомков этого малоприятного насекомого, по спине Гвинейры пробежали мурашки. — Оставь ее здесь. Если она сбежит...
— Не быстро бегать, мисс Гвин. Прыгать. Хоп — и wetapungaна ваш юбка! — снова объяснил Хотурапа.
Гвинейра на всякий случай отошла еще на полшага назад.
— Тогда я зарисую ее прямо здесь, на месте, — с легким сожалением в голосе сказал Лукас. — Я бы с удовольствием отнес ее в свой кабинет и сравнил с иллюстрациями в каталоге. Но придется ограничиться рисунком. Гвинейра, вам ведь наверняка тоже хочется узнать, какая это уэта, древесная или наземная?
Однако Гвинейре это было совершенно безразлично.
— Почему он не интересуется овцами, как его отец? — спросила она вскоре после этого случая у своих верных слушательниц — Клео и Игрэн.
Пока Лукас делал зарисовки, девушка решила наведаться в конюшню. Сейчас она чистила кобылу скребком. Во время утренней прогулки Игрэн взмокла, и девушка не могла отказать себе в удовольствии собственноручно почистить и разгладить ее шерсть.
— Или, по крайней мере, птицами! — продолжала Гвинейра. — Вероятно, они слишком подвижны, чтобы их можно было спокойно зарисовать.
Местные птицы вызывали у Гвинейры куда большее любопытство, чем шестиногие любимцы Лукаса. Работники фермы уже успели показать девушке несколько видов и немного рассказать о них. По большей части эти люди довольно хорошо изучили природу своей новой родины; благодаря частым ночевкам под открытым небом пастухи знали и бегающих птиц, многие из которых вели ночной образ жизни. Мистер МакКензи представил Гвинейре тезку европейских колонистов, небольшую приземистую птицу киви. Со своим необычным коричневым оперением, больше похожим на шерсть, и слишком длинным для ее телосложения клювом, который она часто использовала в качестве пятой конечности, эта птица показалась Гвин довольно экзотичной.
— Кстати, у нее есть кое-что общее с вашей собакой, — с улыбкой сказал МакКензи. — Она обладает отличным нюхом. Для птиц это редкость.
В последнее время МакКензи часто сопровождал Гвинейру во время ее конных прогулок по окрестностям. Как и ожидалось, девушка быстро завоевала уважение пастухов. Уже первая демонстрация способностей Клео привела мужчин в восторг.
— Господи, да эта собака может заменить двух пастухов! — удивленно воскликнул Покер и нагнулся, чтобы с одобрением потрепать собаку по голове. — Малыши тоже будут способны на такое?
