Читаем без скачивания Человек в витрине - Хьелль Даль

Фрёлик попытался блеснуть остроумием:

— А я никогда не знаю, что ищу!

— Иногда знаешь, — возразила Анна, зажмуриваясь.

Они снова посмотрели друг другу в глаза. Фрёлик понял, что у него горит лицо.

— Да, — вздохнул он, пятясь к лестнице. — Пойду-ка я лучше осмотрюсь.

Поднявшись на верхнюю ступеньку, он обернулся. Анна закрыла дверцу шкафа и принялась писать в блокноте. Должно быть, она почувствовала на себе его взгляд, потому что вскинула голову. Они снова посмотрели друг на друга.

Фрёлик вошел в кабинет Есперсена. Внутри у него все бурлило. Он встал, привалившись спиной к двери, и выругал себя за тупоумие, неуклюжесть и неумение поддержать непринужденную беседу.

Он ведь собирался позвонить ей! И вот они случайно встретились, и он понятия не имеет, что ей сказать. Он нехотя подошел к шкафчику для документов и выдвинул верхний ящик. Ящик оказался битком набит папками, из которых торчали пожелтевшие документы. Он механически вытащил стопку папок, отнес их на письменный стол, сел и принялся листать. Сосредоточиться оказалось трудно. Он ни на миг не забывал об Анне. Анна совсем рядом, внизу, на складе… Фрёлик думал о том, что ему недостает навыков общения. Через полчаса он снял свитер и куртку. Груда бумаг на столе росла — он уже просмотрел половину одного ящика. Покосился на дверь и стал гадать: может быть, лучше спуститься и поговорить с ней? Нет, лучше не надо. Он только выставит себя полным идиотом.

Прошел час. Внизу хлопнула дверь. Фрёлик посмотрел на часы — половина пятого. Анна уехала домой. Подавив тяжелый вздох, он снова выругал себя за то, что не воспользовался удобным случаем.

Он встал и через кухоньку вышел на площадку. Просторный склад утопал в полумраке. Тусклый свет проникал только из окон, пробитых высоко под потолком… Сверху можно было различить лишь неясные очертания шкафов, стульев и непонятного хлама. Впервые за много лет Фрёлик пожалел о том, что не курит.

В десять минут девятого он изучил содержимое шести ящиков из восьми. Пока что поиски оказались тщетными. Фрёлик устал. Решив, что глоток свежего воздуха ему не повредит, он приоткрыл окно.

Внизу грохнула дверь. Он встал, спотыкаясь, вышел на площадку… и увидел Анну. Она поднималась по лестнице с упаковкой из шести банок пива под мышкой. Увидев его, она показала ему пиво:

— Надеюсь, сегодня вечером у тебя нет других срочных дел?

Оставшиеся папки они разделили пополам. Просматривая документы, они вспоминали музыку семидесятых. Даже затеяли игру: один называл группу, а другой должен был сказать, какие песни они исполняли и когда. Задавать наводящие вопросы не разрешалось. Анна, стоя на коленях на полу, листала папки и пила пиво.

— «Эдгар Броутон бэнд», — сказала она в тот миг, когда он нашел документ, который искал.

— Как ты их назвала? — рассеянно спросил Фрёлик, не веря своим глазам.

Анна торжествующе улыбнулась, уверенная, что он не знает:

— «Эдгар Броутон бэнд»!

Фрёлик дочитал найденный документ и быстро ответил:

— Я наткнулся на них в «Шато-Неф»[15] году в семьдесят втором или семьдесят третьем. Тогда я учился в восьмом классе.

— Докажи! — потребовала она.

— «Инсайд аут», — сказал он. — Пластинка семьдесят второго года. — Он помахал листком бумаги: — Все!

Анна стояла к нему спиной и смотрела в окно на луну. И тогда он предложил ей поехать к нему и послушать пластинки. Она ничего не ответила, но вышли они вместе и, пройдя мимо стоянки, отправились к станции метро. По пути говорили обо всем подряд. Иногда о чем-то серьезном. Анна первая заметила, что они идут не на ту платформу.

— Не на ту? — удивился Фрёлик.

— Если ехать в центр, нам нужно на другую сторону.

— А если ко мне, то вон наш поезд, — возразил он, показывая на поезд линии Ламбертсетер, выползающий из туннеля.

Выйдя, оба почему-то посерьезнели. Они шли, тесно прижавшись друг к другу, и молчали. И только когда оказались в лифте одни, он прикоснулся к ее губам. Она обеими руками обхватила его шею. Они стояли, забыв обо всем, и опомнились, только когда лифт начал спускаться.

Они занимались любовью под Heartattack and Vine Тома Уэйтса. Потом он заснул, но проснулся, когда она укрыла их одеялом. Они лежали голые и смотрели на небо в большое окно спальни. Видимость была прекрасная. Фрёлик заметил, что поверхность луны как будто закрыта красной промокашкой.

— Кажется, я сошел с ума, — сказал он.

— Лунное затмение, — еле слышно ответила она.

— Да? — Он притянул ее к себе и уткнулся подбородком в ее круглое плечо.

— У тебя мягкая борода, — сказала она. — Никогда бы не поверила, что борода может быть такой мягкой.

Он прошептал:

— А я еще никогда не видел лунного затмения.

— Может быть, такого четкого больше никогда и не увидишь, — ответила Анна. — Сегодня очень необычная ночь… Полное лунное затмение!

Он сжал ее руку.

— На самом деле сегодня я должна была поехать на озеро Трюванн, чтобы наблюдать затмение в телескоп, — призналась Анна. — Мы договорились встретиться там с университетскими друзьями.

— На встречах с университетскими друзьями ты наблюдаешь затмения?

— В числе прочего я изучала и астрономию.

— Если хочешь, поедем туда на такси.

— Мне отлично все видно и отсюда.

Они лежали, тесно прижавшись друг к другу в позе ложки. Анна поджала ноги и вздохнула — совсем как довольная кошка, подумал Фрёлик, вдыхая аромат ее волос и глядя на небо. За светло-розовой промокашкой по-прежнему виднелся крошечный полумесяц. Ему показалось, что он, как и она, должен говорить шепотом. Он спросил:

— На Луну падает тень Земли, да? Почему она красная, а не черная?

— Солнечный свет проходит через земную атмосферу, которая отфильтровывает почти всю синюю часть спектра. Остается красный.

— Как интересно!

— Сейчас на озере Трюванн собралось несколько тысяч человек. О затмении наверняка рассказывают по телевизору. Люди по всей Норвегии тепло одеваются, выходят на улицу и смотрят в небо. Когда происходят такие события, чувствуешь себя совсем маленькой…

— Ничего удивительного, — ответил он. — Тень Земли, надо же! Солнце светит на Землю, а тень закрывает Луну. Такое не каждый день увидишь.

— Рука Божья, — прошептала она, прижимаясь щекой к его руке.

Глава 41

ДАМЫ РАЗГОВАРИВАЮТ

Инспектор Гунарстранна снова поехал в Хаслум, в район ухоженных домиков, в одном из которых жил Эммануэль Фольке-Есперсен. На сей раз он не предупредил заранее о своем приезде. Поэтому, когда он позвонил в дверь, ему открыли не сразу. В ожидании инспектор смотрел в сизовато-синее небо, предвещавшее еще один морозный день. Он глубоко вздохнул. Наконец в прихожей послышались тяжелые шаги пожилого человека.

— Снова вы! — удивился Эммануэль Фольке-Есперсен, распахнув дверь. — Неужели еще не надоело?

Он повернулся и с трудом зашагал назад. Тяжело дыша, остановился на пороге гостиной и стал ждать, пока незваный гость снимет калоши. Эммануэль с трудом опустился в мягкое кресло и огляделся.

— Кофе нет, — буркнул он. — И печенья нет… — Он взял с журнального стола пульт. — Придется ограничиться Шубертом.

— Как они познакомились? — спросил Гунарстранна, когда по комнате поплыли первые сладкие звуки скрипок. — Вы знаете?

— Кто? — спросил Эммануэль.

— Амалье и ее муж, Клаус Фромм.

Есперсен вскинул руки вверх:

— Боже мой, и как вам не надоест! — Он глубоко вздохнул. — Да, верно, его звали Клаус Фромм. А Амалье…

— Мне неприятно, что вы утаили такие важные сведения, — сурово перебил его Гунарстранна.

Эммануэль покачал головой:

— Утаил? Ну нет. О Фромме мне почти ничего не известно. И его имя совершенно выпало у меня из головы. Об Амалье я знаю немногим больше. Рейдар был влюблен в нее со школы… — Он взял пульт и убавил громкость. — Рейдар и Амалье были неразлучны с ранней юности. Они были ровесниками. И жили недалеко друг от друга — в районе Сент-Хансхёуген. Мы с Арвидом и Рейдаром жили на Гейтмюрсвейен, в доме над магазином, недалеко от больницы. Семья Амалье жила на квартал ближе к университетской клинике. И они стали любовниками. — Эммануэль всплеснул руками. — В наши дни такое тоже случалось. Только, по-моему, тогда слово «любовники» не употребляли. Да, времена меняются… Могу лишь сказать, что с Амалье Рейдар проводил гораздо больше времени, чем с друзьями. Амалье стала первой любовью Рейдара. Они были неразлучны. Их тянуло друг к другу как намагниченных, и они ничего не могли с собой поделать. — Эммануэль скрестил руки на животе, откинул голову на спинку кресла и продолжил: — Когда вы в прошлый раз уходили, я все гадал, стоит ли сказать вам то, что я говорю сейчас. Я решил подождать и посмотреть, на что вы способны. Мне было интересно, удастся ли вам выяснить, как звали ее мужа. Короче говоря, если то, что я собираюсь вам рассказать, важно для следствия, вначале докажите… Хотя, наверное, доказать что-то невозможно. Тем не менее я убедился, что вы не лишены способностей. Так вот, с историей замужества Амалье я вам почти ничем помочь не могу. Зато как она познакомилась с будущим мужем, я помню. У семьи Амалье были связи в Германии. Может быть, там учился ее отец, а может, там жили дальние родственники — понятия не имею. Наша семья всегда ездила летом в Хьёме. Амалье с родными ездила в Германию. Со своим будущим мужем она тоже познакомилась летом — либо в тридцать восьмом, либо в тридцать девятом. Он был гораздо старше, чем она. Наверное, Фромм мог предложить ей больше, чем Рейдар. В общем, после того лета у Амалье и Рейдара все разладилось. Она все ему рассказала. Вы только представьте себе: их по-прежнему влекло друг к другу, но она стала невестой иностранца.