* * *
Вопрос: А как обстояло дело с предвыборной кампанией 1984 года? Я припоминаю кое-какие осложнения с прессой в то время. Порой вы, кажется, были не очень довольны освещением в прессе?
Ответ: Можно ответить так. Джеральдин Ферраро и я в 1984 году расходились по многим вопросам, но сходились в том, что в освещении предвыборной кампании вице-президента чего-то не хватает. И все же я полагаю, что пресса делает свое дело, как она может, а я делаю свое так, как могу я. В ходе той кампании я понял многое. Предвыборная кампания порой превращается в острое соперничество, но нет причин, чтобы оно не велось между уважающими друг друга соперниками.
* * *
Вопрос: Сегодня говорить об этом еще рановато [65] — до конца избирательной кампании еще год с лишним, но не хотели бы вы высказаться по поводу вашей программы на 90-е годы?
Ответ: Вы правы, говорить об этом еще рано. Но после того как я формально стану кандидатом, а кампания станет набирать ход, у меня будет много что сказать по этому вопросу.
* * *
Вопрос: Хорошо, тогда обратимся к прошедшим семи годам. Вы уже упоминали о том, что вы считаете достижениями администрации. А чем вы разочарованы?
Ответ: Причины для разочарований есть всегда, например планы, которые, по моему мнению, остались невыполненными. Мне приходит на память один из них. Когда я был председателем отделения республиканской партии в графстве Харрис в Техасе в начале 60-х годов, мы работали не покладая рук для привлечения на нашу сторону голосов черных избирателей. Затем, уже в качестве конгрессмена, я стремился превратить эти надежды в реальность, но мы немногого добились, чтобы убедить черных отказаться от голосования только за демократический список. И все же я хотел бы добиться такого поворота в национальном масштабе; я держу двери открытыми не только для черных, но и для других национальных меньшинств. Я уверен, что для черных и лиц испанского происхождения есть место в "великой старой партии". В частности, я подчеркиваю, что, хотя их голосование за одну партию и наносит урон республиканцам, оно оборачивается еще большим ущербом для черного населения. Демократы двадцать лет назад внушили себе, что черные избиратели являются их сторонниками, и все еще думают так же.
В качестве вице-президента я стремился не только держать открытыми все двери, но и без предвзятости относиться к мнению других людей, хотя я мог с ними и не согласиться. Я всегда был готов выслушать мнение других, конечно при условии, что будет выслушано и мое мнение. Если вам и не удается переубедить кого-нибудь, то это все же разряжает атмосферу. Это дает обеим сторонам возможность увидеть друг в друге человека, а не только политика или идеолога. Я полагаю, что одним из качеств лидера является умение не только говорить самому, но и слушать.
* * *
Вопрос: Остановимся на лидерстве. Если вы и не хотите излагать подробно какие-либо программы, то скажите хотя бы, какая проблема, по вашему мнению, станет основной во время предвыборной кампании 1988 года?
Ответ: До предвыборных речей осталось еще много времени, но если вы хотите получить краткий ответ, то он сводится к тому, каким образом различные кандидаты представляют себе лидерство.
Мое представление основано на опыте создания промышленной компании, работы в правительстве на разных должностях, наблюдения за тем, как функционируют частный и государственный секторы. Я убедился, что руководить — это не только принимать решения и отдавать приказания. Это значит выслушать все точки зрения до принятия решения. Именно так осуществляется руководство в свободном обществе, открыто и без предвзятости. В этом смысле необходимо, чтобы во всех сферах американской жизни существовали терпимость к мнению другого человека, понимание того, что для нас, американцев, наши общие ценности гораздо важнее имеющихся у нас разногласий.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})* * *
Вопрос: И наконец, когда в 1980 году был утвержден бюллетень Рейган — Буш, вы спросили американский народ: "Живете ли вы сейчас лучше, чем четыре года тому назад?" Заглядывая вперед, в последнее десятилетие нашего века, как вы считаете, будут ли американцы в 2000 году жить лучше, чем сейчас?
Ответ: Да, несомненно. Я видел нашу страну во время Великой депрессии, второй мировой войны, Кореи, Вьетнама, в 60-е и 70-е годы, когда некоторые сочли, что наше общество разваливается. Но, несмотря на все, мы вышли из этого более процветающей и сильной страной.
* * *
Вопрос: Последний вопрос. Возвратимся к 1948 году, когда вы закончили университет и отправились в Техас. Из всего того, чем вы занимались после этого — бизнес, конгресс, ООН, Китай, ЦРУ и вице-президентство, — каким одним достижением вы больше всего гордитесь?
Ответ: Тем, что наши дети по-прежнему возвращаются домой.
Послесловие
Геннадий Герасимов
Юноша из американской Одессы, или Успех по-американски
Политические лидеры на Западе, выражая волю тех, кого они представляют, продолжают в то же время оставаться и личностями со своими предпочтениями, особенностями характера, со своими возможными увлечениями или даже слабостями.
Остаточный догматизм, который у нас отнюдь не исчез, нашептывает, что буржуазный политик способен лишь защищать интересы своего класса, и это — главное и принципиальное, а подробности уже ни к чему, если не от лукавого.
С догматизмом было, конечно, проще разбираться в мире, окрашенном лишь в черно-белое. Но такая простота оказалась себе дороже. Ведь на самом-то деле мир был совсем иным — красочным. И кто знает, сколько возможностей улучшить межгосударственные отношения было упущено из-за забвения межличностных отношений, включая тот трудноуловимый фактор, который в англо-американской политической лексике именуется ''личностной химией".
Сегодня мы мудрее. Мы обнаружили, что под влиянием изменившихся обстоятельств, времени и нашего собственного поведения иностранные лидеры могут менять как свои оценки, так и свою политику. Если бы догматизм был чертой мышления президента США Рональда Рейгана, наша страна оставалась бы для него ''империей зла", леопардом, который не может менять пятен. С соответствующими политическими последствиями, то есть без известных перемен к лучшему в советско-американских отношениях.
Сейчас президент Соединенных Штатов — Джордж Герберт Уокер Буш. На четыре, возможно, и на восемь лет вперед. Много ли мы знаем о нем, как о человеке? Восемь последних лет он был чаще всего в тени президента, как и положено вести себя вице-президенту по американской политической традиции.
Предлагаемая книга может послужить хорошим введением в новую неизбежную политическую дисциплину — "бушологию".
Конечно, перед нами — автобиография. Ее нельзя считать определяющим источником для историков. Но она часто может дать возможность наблюдательному читателю лучше почувствовать личность автора, чем при чтении книг, написанных посторонними.
Герою этой книги на жизненном старте повезло. Отец — бизнесмен и видный сенатор, лидер умеренного, эйзенхауэровского крыла республиканской партии. Мать — из семьи финансиста. Но, как и другие американцы, на ноги он вставал сам, без родительских подпорок, и рано прошел через серьезные жизненные испытания: спасся чудом с подбитого бомбардировщика, рядом оказалась подводная лодка; пережил горе потери ребенка…
* * *
Да и многое другое в его биографии не может не вызвать симпатии у среднего американца:
Патриот, отмеченный наградами летчик, защищал демократию.
Примерный муж, отец, в общем — образцовый семьянин.
Спортсмен, человек простых вкусов, без претензий.
