– Кто? Ты? – удивился Крис.
– Я. Теперь я выгляжу совсем как городская
Крис мотнул головой и неосторожно выпалил:
– Скорее как придорожная.
Славка отшатнулась и со всего маху ударила его по лицу. Короткие, но крепкие ногти прошлись по щеке Криса и оцарапали до крови. Шлепок получился такой сильный и звонкий, что он зашатался и только чудом не упал. Схватившись за щёку, потряс головой, стараясь избавиться от звона в ушах. Боль в ноющей спине тут же померкла на контрасте со жгучей пощёчиной.
Пока Крис приходил в себя, Славка стянула босоножки и, схватив их за ремешки, убежала в темноту. Босоножки потеряла где-то по пути и даже не огорчилась, а ведь ей их нужно было вернуть. Перейдя на шаг, она выбралась на грунтовку в полях и побрела медленно и устало, будто шла против ветра. Её догнал Вадик-Урод, пристроился рядом и пошёл так же неспешно.
Славка рассеянно погладила его по голове и оглянулась на оставленную позади деревню.
– Придорожная, значит.
Зря она пошла к Катьке и зря её послушала. Ей так хотелось быть как друзья Криса, как сам Крис. В его день рождения она долго ждала его у домика лесника. Нетерпеливо вращала в руках подарок – новый нож с вырезанным на рукоятке прозвищем «Шинук». Выскабливая стамеской буквы, она несколько раз порезалась, но не сдалась. Закончила подарок накануне именин, практически ночью. А потом, представляя, как его вручит, долго не могла уснуть.
Она ждала его, а он всё не шёл. Сначала Славка придумывала причины, по которым он мог так сильно задержаться, а потом в голову полезли жуткие картинки: Крис, упавший с дерева и сломавший спину, Крис, покусанный желтозубыми нутриями, или Крис, задушенный бабой Любой и закопанный там же, где другие младенцы, прижитые от главы.
Не выдержав яркости собственного безжалостного воображения, Славка схватила подарочный ножик и пошла к его дому. Там её ждал сюрприз. Крис бродил по двору живой и невредимый, в компании незнакомых ребят. Спрятавшись на дереве, Славка наблюдала за красивой девушкой, восхищающейся нутриями, рассматривала друзей Криса и его самого. Они смеялись, шутили, а потом ушли в дом. Славка слезла с дерева и убежала в лес. Ножик зашвырнула в Капиляпу и до вечера не возвращалась домой, боялась, что мама прочитает в её глазах жгучую обиду и возненавидит Криса. Нельзя. Никому нельзя его ненавидеть. Только ей.
Она хотела его простить, когда получила подарок, но не смогла, злость горела слишком ярко. Потом она задумала помириться и нарочно отправилась на развалины, зная, что он увидит её из домика лесника. Но, когда Крис пришёл, гнев и обида снова оказались сильнее. Она не хотела видеть ни его, ни его подарок и на заре пробралась во двор бабы Любы. Положив нераспакованную коробку на подоконник, как околдованная, разглядывала спящего Криса. Она знала, что всю ночь он мучился от кошмаров и заснул только под утро. Мстительно ухмыльнулась: так ему и надо!
Отъезд мамы с ночёвкой и дискотека в клубе пришлись как нельзя кстати. Славка пошла за помощью к Кате. Та с подозрительной готовностью согласилась стать «феей крестной» и даже сама накрасила Славку. Распустив её косы, убедила, что нужно их немного укоротить, так сейчас принято носить в городе, и безжалостно остригла почти до плеч. Потом отдала свои босоножки и одолжила вещи. Славка её поблагодарила и, к сожалению, забыла историю с гледичкой.
А Крис… Славка знала, что значит «придорожная». К Зофье регулярно ходили две подружки, зарабатывающие на дороге у поворота на Старолисовскую. Чуть ли не каждый сезон они являлись вытравливать плод и регулярно покупали чай для женского здоровья. Зофья не скрывала от Славки, чем они зарабатывают, наоборот, заставляла выходить и встречать их у дверей.
Из невесёлых раздумий Славку выбросили непривычные для ночного поля звуки: шорох шагов и тяжёлое дыхание. Она оглянулась и всмотрелась в темноту. Чёрный плечистый силуэт приблизился и превратился в Джека.
– Погоди, Ма… Славка.
Вадик-Урод поджал хвост и убежал в виноградники. Славка проводила его недоуменным взглядом и раздражённо ответила Джеку:
– Чего тебе?
Джек приблизился к ней на шаг и сделал приглашающий жест. Его кривой глаз смотрел куда-то в ночное небо, а другой маслянисто косился в глубокий вырез топа.
– Давай провожу тебя.
Славка насторожилась, от Джека явственно пахло пивом и сигаретами, а ещё тем самым терпким, чуть солоноватым ароматом, который витал на празднике Цветущего сердца. Так часто пах местный красавчик Кузьма и глава деревни – знатный волокита, успевший наследить в не одной семье Старолисовцев.
– Не надо меня провожать, – возразила Славка.
Джек придвинулся вплотную и попытался обнять.
– Да ты чего такая? Боишься, что ли, меня?
– Нет. Не боюсь. Ты пьяный. – Славка не солгала, она не боялась. Джек ей был неприятен.
Она вывернулась, но отойти не успела. Джек схватил её за локти и развернул к себе лицом.
– А может, я не пьяный? А влюблённый в тебя.
Славка удивилась, последнее, что она ожидала сейчас услышать, – это признание. Пальцы Джека сильнее впились в её плечи. Он нагнулся и попытался её поцеловать, но Славка чуть отклонилась и боднула его лбом в подбородок.
– Отпусти меня!
– Не отпущу! Я люблю тебя, – с какой-то обречённой смелостью повторил Джек, будто сейчас не только Славке, но и себе признался, что его похотливые шутки – это признак чего-то гораздо более серьёзного.
Он снова попытался её поцеловать, но она увернулась, и губы попали в скулу. Она извивалась изо всех сил, но выпутываться из его каменных рук было всё равно, что разжимать пальцами стальные тиски. Джек выглядел невменяемым и держал её цепко, до синяков.
Она отстранилась и, пытаясь уклониться от очередного поцелуя, упёрлась ладонями в его грудь.
– Не хочу, чтобы ты меня любил. Лучше ненавидь! Сильнее всех ненавидь и не подходи!
Но Джек уже её не слышал, от близости полуголого горячего тела Славки его повело, он дышал шумно и влажно. Уронил её на траву, навалился сверху и принялся шарить руками по ногам и бёдрам. Славка укусила его за шею, лягнула коленом, не давая раздвинуть её ноги. Боролась отчаянно и шумно, но Джек будто не замечал её попыток освободиться. На укусы реагировал фырканьем и ещё больше распалялся.
Когда ему почти удалось поцеловать Славку, вернулся Вадик-Урод и, схватив Джека за штанину, попытался оттащить в сторону.
Джек резко поднялся, отогнал пса ногой, но тот зарычал и снова ухватил за брюки.
– А ну кыш отсюда! – Он коротко замахнулся и ударил пса по голове. Раздался глухой стук, а за ним визг, переходящий в скулёж.
Воспользовавшись тем, что Джек отвлёкся, Славка поднялась сначала на четвереньки, а потом в полный рост и побежала в темноту. Освещённую луной дорогу нарочно проигнорировала и устремилась в виноградники. Бежала, не оглядываясь и не останавливаясь, хотя несколько раз налетела на проволоку и больно оцарапала руку и лицо. В ушах звенел рёв Джека и собачий визг. Споткнувшись в очередной раз, Славка потеряла равновесие и упала. На коленях переползла в пышный виноградный куст и, спрятавшись в листве, затаилась. Пульс постепенно утих, адреналин схлынул, и вернулась чувствительность. Ободранные колени горели, будто по ним прошлись наждачкой, а царапина на щеке вспухла и сочилась кровью.
Славка выбралась из укрытия и прислушалась к темноте. Шуршали листья, где-то вдалеке плескалась и журчала тёмная Капиляпа, перешёптывались с лесными духами самшиты. Дорогу Славка искала практически интуитивно, постоянно останавливаясь и вглядываясь в ночь. На грунтовку вышла чуть дальше того места, где на неё напал Джек, снова спряталась за подсолнухами и крадучись дошла до примятой травы.
Убедившись, что он ушёл, она позвала:
– Вадик, – потом ещё громче: – Вадик!
Пёс не ответил и не выбежал на её голос, Славка облазила поляну, прошлась по дороге и переворошила ближайшие подсолнухи, её защитника нигде не было. Видимо, удар оказался не смертельным, и он успел убежать.
