Через несколько минут я подошел к Онондаго и попросил его оставаться на этом месте до тех пор, пока это будет нужно. Выразительное «хорошо» было мне ответом.
Успокоившись насчет него, я отправился в дом. Там все было по-прежнему.
— Послушай, Мильакр, — сказал я, обращаясь к старому скваттеру. — Дело плохо, нужно его исправлять… Как ты думаешь, не послать ли за доктором в Равенснест?
— Доктора не помогут, молодой человек, выстрел был точным. Притом я не хочу, чтобы они появлялись в моем доме, потому что они донесут на меня.
— Посланный от тебя скажет, что он ранен случайно.
Я дам ему денег, чтобы только он привел сюда доктора.
Быть может, он облегчит страдания несчастного землемера.
— Те, кто живет в лесах, — возразил грубо Мильакр, — не должны пользоваться городскими услугами.
Безопасность моего семейства для меня превыше всего!
Ни один лекарь не войдет сюда!
Что было делать с этим зверским существом? Всякое чувство добра было убито в его сердце.
В негодовании я отошел от него. В эту минуту послышались крики возле жилища, и вслед за ними раздалось несколько выстрелов. Я бросился к двери. Недалеко от меня пробежали несколько человек. Темнота воспрепятствовала мне увидеть их лица. Однако я заметил, что рядом с домом происходила схватка и что одна воюющая сторона, вероятно побежденная, обратилась в бегство.
Я оставался в этом тягостном недоумении пять или шесть минут, стараясь объяснить себе, что такое могло еще произойти здесь. Шум шагов постепенно отдалялся, крики ослабели, и снова тишина наступила вместо этой внезапной тревоги. Я уже хотел вернуться в комнату, как вдруг ко мне подбежал человек и схватил меня за руку.
Это был Франк Мальбон… Освободители прибыли, и я уже больше не пленник!
— Слава Богу! Вы живы и здоровы! — вскрикнул Мальбон. — Но где моя бедная сестра?
— Она у кровати своего умирающего дяди… Не ранен ли кто из вас?
— Право, не могу сказать. Негр был нашим проводником. Он так искусно провел нас сюда, что мы успели бы окружить скваттеров и захватить их всех.
Но в ту минуту, когда план наш был почти осуществлен, с этого дерева раздался выстрел… Скваттеры в нас несколько раз выстрелили, мы ответили им тем же.., и они убежали.
— Тем лучше, по крайней мере не была пролита кровь. Но как велик ваш отряд?
— Тридцать человек… Мы можем быть совершенно спокойны… Если бы мы знали лучше дорогу, то пришли бы сюда намного раньше…
Увы! Этих нескольких часов было бы достаточно, чтобы спасти жизнь бедного землемера!..
Но зло не поддается исправлению никакими человеческими средствами, все кончилось в этом мире для Эндрю Койеманса.
С душевным умилением смотрел я на сцену родственного свидания брата с сестрой. Урсула со слезами на глазах бросилась в объятия Франка. В это время я стоял на пороге. Заметив меня, она подала мне руку с нежной, хотя и печальной улыбкой. Франк, казалось, удивился такому поведению. Но рассуждать не было времени.
Нужно было поспешить к землемеру, который нетерпеливо желал узнать причину перестрелки.
— Что тут было, Мордаунт? — спросил он меня. — Не ранен ли кто?
— Никто, любезный Койеманс, по крайней мере, мне так передал Франк Мальбон, который здесь, перед вами; он привел с собой отряд, чтобы нас выручить, и это они стреляли по скваттерам.
— Благодарю тебя. Боже, что я могу еще перед смертью проститься с Франком и поручить ему сестру его!
Вообрази себе. Франк, скваттеры предложили мне выдать Урсулу за одного из них, как будто она может быть женой грубого и необразованного человека!..
— Теперь опасаться нечего, — ответил Франк. — Притом я знаю Урсулу: она не побоится никаких угроз, и от нее едва ли можно получить согласие на подобный брак.
— Кстати, Франк, я хочу сказать тебе несколько слов о твоей сестре, пользуясь тем, что она ушла в соседнюю комнату, поплакать на свободе… Вот Мордаунт Литтлпэдж, он объявил мне, что любит Урсулу больше всего на свете.
Франк вздрогнул и слегка нахмурил брови.
— И понятно, что если он до такой степени влюблен, то не может жить без твоей сестры и поэтому просит ее руки.
Лицо Франка снова прояснилось. Увидев, что я протянул к нему руку, он дружески ее пожал.
— Без сомнения, Мордаунт отличная партия для Урсулы, — продолжал землемер, — потому что он молод, богат и умен; но согласятся ли его родственники принять в свой дом бедную девушку, которая может принести в приданое компас, цепь, буссоль да несколько ничтожных безделушек?.. Но не подыскивают ли они ему более блестящую партию? Нет1 Для чести Койемансов и Мальбонов этот брак не должен состояться…
Мы не должны отдавать девушку в дом, где о ней не будут заботится!..
С трудом я выслушал эти слова, которые для меня были ужаснее грома. Но к счастью, они не произвели большого впечатления на Франка, который смотрел на меня по-прежнему. Он, казалось, не разделял мнения своего дяди.
Я на минуту задумался. Нужно было постараться уговорить землемера, чтобы он не возражал против моего брака с Урсулой или по крайней мере, чтобы он держал нейтралитет в этом деле. Иначе его слова могли бы произвести большое влияние на Урсулу… А если бы Урсула приняла решение, то ее уже ничем нельзя было бы убедить в обратном. Мои рассуждения были прерваны глухим криком, вырвавшимся из груди старого скваттера.
Я и Франк невольно вздрогнули и повернулись в ту сторону, где стояла печь. Место Пруденс было свободным.
Она выбежала из комнаты при первом шуме. Но Мильакр сидел на прежнем месте. Только я заметил, что он держался не так прямо, как два часа тому назад. Он сильно согнулся, так что голова его почти склонилась ему на грудь.
Подойдя к нему поближе, я увидел, что на полу возле него была кровь. Я взглянул внимательно на скваттера:
Мильакр был без чувств. Пуля прошла через его тело навылет, только тремя линиями выше бедра.
Глава XXVII
Его печаль вылилась в жалобных и медленных звуках. «Это было странное пение, навевающее на душу тяжкую скорбь.» Иногда эти звуки делались порывистее и заключали в себе что-то дикое.
Коллинс
Мильакр был поражен первым выстрелом. Он один только был ранен в этой перестрелке, не говоря о Тоби, который, как я узнал позже, тоже не увернулся от пули.
У него была раздроблена нога, так что он должен был на всю оставшуюся жизнь остаться калекой. Участь, постигшая отца и сына, была причиной беззаконного нашего ареста скваттерами. Они все, даже маленькие дети, оставили свои жилища и спрятались где-то в лесу. Только одна Лавиния из всего семейства осталась в доме, чтобы выполнить печальные обязанности перед своим отцом.
