Из Марселя Ален перебрался в Канн, где и произошла встреча, перевернувшая его жизнь. Знаменитый американский продюсер Селзник обратил внимание на проходящего мимо красивого юношу и предложил ему отправиться в Рим на пробы фильма «Прощай, оружие!». На съемочной площадке Ален выглядел скованным и растерянным, но только до тех пор, пока ему не дали в руки оружие. В этот момент его взгляд приобрел осмысленность, а движения стали гибкими и уверенными. Селзнику стало ясно, что у парня великолепные задатки, но он о них даже не подозревает. Продюсер предложил Делону 7-летний контракт с Голливудом, но Ален уклончиво обещал подумать.
Из Рима Делон отправился в Париж, где познакомился с актерами Жан-Клодом Бриали и Брижит Обер. Брижит, хотя и была старше Алена на 8 лет, влюбилась в него мгновенно. Ее привлекало даже то, что юноша не знал, кто такие Моне, Ренуар и Сезанн, картины которых впоследствии он станет коллекционировать. Брижит уговорила Алена пойти на театральные курсы. Тот согласился, но вскоре, естественно, сбежал. Что же касается Бриали, то именно он замолвил слово за своего друга перед Пьером Гаспаром Юи, искавшим главного героя для своего нового фильма «Кристина». Режиссер сумел увидеть в молодом непрофессиональном актере поразительную фотогеничность. Он решил, что Делон составит прекрасный дуэт с немецкой кинозвездой Роми Шнайдер.
Делону пообещали, что он будет играть с очаровательной партнершей; Роми в свою очередь пребывала в полной уверенности, что станет играть с молодым и очень талантливым актером. Ален даже не подозревал, насколько популярна Роми в Германии. Ему всучили охапку белых роз, чтобы он достойно встретил юную звезду в аэропорту, и предупредили, что немочка не знает практически ни слова по-французски. Ален же твердо понял только одно: за съемки она получит 75 миллионов старых франков, а он – 300 000.
Самый знаменитый любовный роман столетия начался отнюдь не с влюбленности с первого взгляда, а с откровенной взаимной неприязни. Роми позже вспоминала: «Я увидела молодого типа – намного более красивого, намного лучше причесанного, намного лучше одетого, чем мне хотелось бы». Как же выглядел в то время 23-летний Делон?
Паскаль Жирарден писал: «Глаза инквизитора или распятого Христа, тонкие густые темные волосы, четко очерченный, словно на книжной иллюстрации, овал лица – то ли прелата, то ли безумного ангела, выдающиеся скулы, широкий лоб, тонкий рот, но нежные губы и упрямый подбородок человека, готового ввязаться в драку, не вполне гармонирующие с остальным лицом».
Именно эта неотразимая красота Алена сначала так оттолкнула Роми, как будто она смертельно перепугалась, что может безоглядно влюбиться. Она уже была влюблена, и не раз. Одной из самых серьезных ее привязанностей был немецкий актер Хорст Бухгольц, за которого она даже собиралась замуж, но она отличалась большой влюбчивостью, романтичностью и сентиментальностью, а потому продолжала жить в ожидании большой и необыкновенной любви.
Однако, словно предчувствуя разрушительную силу будущей страсти, девушка невольно внутренне ощетинилась. Она нашла в себе силы улыбнуться Делону и даже мило прощебетала «мерси», принимая от него белые розы, но не более. Ален заметил, что произвел на Роми отталкивающее впечатление, но подобное обстоятельство его ничуть не смутило: он знал цену своему неотразимому обаянию. По сценарию будущего фильма между героями возникала страстная любовь, а потому Ален решил, что должен быть чрезвычайно любезен с Роми, тем более его очень веселило, как эта любезность выводит ее из себя еще больше.
И Роми на самом деле буквально с ума сходила от бешенства, когда видела этого самовлюбленного красавца, по крайней мере ей так казалось. Ее раздражали его вечные опоздания на съемочную площадку, его безразличие к ней и эта подчеркнутая любезность. Она привыкла, что в Германии вызывала восхищение и любовь публики; он же вел себя так, словно понятия не имел, звезда какой величины работает в паре с ним. Роми вспоминала: «Я с трудом переносила его. Между нами все время шла война». Когда он влетал на съемочную площадку, как обычно опоздав, Роми сурово хмурилась и, пытаясь отчитать его, начинала: «У нас в Германии…», но Ален никогда не давал ей закончить эту лекцию, прерывая девушку презрительным смехом. И все же при этом многие актеры замечали, что Роми постоянно ищет Алена глазами, стоит ему хоть ненадолго отойти. Она скучала по нему, пока не решаясь признаться в этом себе самой.
Перед тем как начались натурные съемки в Вене, Ален и Роми отправились в Брюссель на Праздник кино. В дороге они не ссорились, более того, между ними началось нечто вроде флирта, и бдительные родственники Роми, в частности ее мать Магда Шнайдер, немедленно заметили в дочери разительные перемены. Что касается Магды, то она была просто взбешена: как могла ее дочь влюбиться во «французского плебея»? Она пыталась отрезвить Роми, говоря ей: «Ты ведешь себя неприлично: вешаешься ему на шею», но нотация возымела противоположное действие – Роми уехала вслед за Аленом в Париж и поселилась в его квартире. Так начался этот любовный «роман века». О нем было очень много написано, и он действительно отразился на всей жизни Роми, перевернув в ней все до основания. Многие утверждают, что именно эта безумная любовь косвенно явилась причиной самоубийства актрисы.
Оправившись от первого шока, родственники Роми решили не устраивать публичный скандал, а наоборот, с привычной им буржуазностью взглядов придать отношениям дочери с ненавистным им французом хотя бы подобие приличия. Они затеяли долгую переписку с Аленом, суть которой состояла в том, чтобы втолковать ему, в каком двусмысленном положении оказалась из-за него Роми. Наконец цель была достигнута: Делон согласился на обручение. Он и ничего не подозревающая Роми приехали в швейцарское имение семьи Шнайдер Лугано. Только на месте девушка узнала истинную цель приезда и пришла в ярость: почему все приготовления к обручению и переговоры велись за ее спиной? Как она объясняла в своих мемуарах: «Об обручении мы поговаривали, а о браке никогда. Ален и так был моим супругом, а я – его женой. Мы не нуждались ни в каких документах».
И с этого момента отношения двух влюбленных дали заметную трещину. Артистическая карьера Алена стремительно шла в гору. Роми тоже снималась, но не так активно. Они редко виделись, поскольку приходилось постоянно находиться в разъездах, а когда встречались, то были окружены толпой журналистов и фоторепортеров. Вернее, все внимание прессы привлекал именно Ален, а Роми оставалась в стороне, все больше напоминая его бледную тень, постоянно следующую за ним по пятам. Актриса переживала подобное отношение к ней прессы и публики крайне тяжело. Она плакала, а Делон решительно отказывался понимать ее состояние. Ален и Роми ссорились теперь почти ежедневно.
Делон вспоминал: «Роми принадлежала к тому классу, который я ненавидел больше всего на свете. Как я мог за короткий срок освободить ее от тех взглядов, которыми ее пичкали до этого 20 лет? Существовали две Роми Шнайдер. Первую я любил больше всего на свете. А вторую я так же яростно ненавидел».
Совместных работ в кино у актеров пока не предвиделось, и Роми была вынуждена отправиться в Германию, где она была еще востребована, а Ален получил предложение от Лукино Висконти сыграть одну из ролей в фильме «Рокко и его братья». Роми старалась при первой же возможности навестить любимого в Милане или Риме, однако Висконти каждый раз испытывал при виде нее сарказм и почти открыто негодовал. Конечно, следует принять во внимание, что режиссер был откровенным гомосексуалистом, и в настоящее время это ни для кого не является секретом, но нельзя утверждать, подобно Виоле, будто между Висконти и Делоном существовала связь такого рода.
Роми была отвратительна даже сама мысль, предположение о гомосексуализме в отношениях режиссера и своего возлюбленного, поэтому она долгое время отвечала отказом на многочисленные предложения Делона поближе познакомить ее с Висконти. После уговоров с его стороны и бурных протестов со стороны Роми она все же согласилась, и первая встреча состоялась. Актриса с негодованием описала ее в своей книге воспоминаний: «Мы с Аленом направляемся к Висконти. Он сидит в салоне в огромном кожаном кресле и смотрит на меня, как бы говоря: „Так вот она какая, подружка Алена! Придется лишить его всяких иллюзий на ее счет“. За столом они с Аленом пикируются, словно соблазняя друг друга… В те времена… много болтали об их отношениях. Я считаю, что Висконти просто любил Алена, ибо чуял в нем талант большого актера, и ему хотелось придать форму этой сырой материи. При этом он вел себя как тиран, претендуя на его исключительное внимание». Как бы отвечая Роми, Ален в собственной книге пишет: «Это был эстет, он любил красоту, отдавая предпочтение мужской. Он не был влюблен в меня, но увлечен, это верно». Что же касается Магды Шнайдер, то она высказалась в отношении ненавистного зятя более кратко и зло: «Роми делит Делона с мужчиной». Естественно, что, оказавшись в потоке подобной грязи, надо было обладать огромной любовью, да притом еще стальными нервами, чтобы верно отделить правду от вымысла. Вряд ли Роми была способна быть настолько мудрой, чтобы воспринимать спокойно такую информацию, и ее отношения с Делоном трещали по швам.
