Читаем без скачивания Понять пророка - Василий Горъ
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Идти за Наставником, крадущимся по лесу, словно охотящийся тигр, было безумно интересно – я пытался, как он, ставить стопу, идти след в след, однако все мои старания были напрасны – он двигался бесшумно, а я – нет. Правда, «утопленник» двигался намного более неуклюже, но у него-то не было таких учителей, как у меня, поэтому ему это было простительно. Через добрых полчаса движения в гору мне наконец показалось, что я начал понимать принцип передвижения Мериона, и в этот момент где-то впереди и слева страшно загромыхало и забухало! Я аж присел на месте – было ощущение, что где-то там, за отрогом невидимой за густыми ветвями горы, ломается что-то огромное-преогромное. Чуть позже к грохоту добавились неприятное посвистывание и лязг. Длинные Руки, постояв на месте пару минут, нахмурился, еле слышно пробормотал что-то себе под нос, смешно пошевелил бровями и… продолжил движение вперед! Разве что немного забирая левее и выше. Я на всякий случай схватился было за меч, но, наткнувшись на насмешливый взгляд Наставника, поспешно убрал руки от рукояти, решив, что дотронусь до него только после того, как прикажет Наставник. А он, как ни странно, даже и не думал прикасаться к своим клинкам – ломился вперед, как медведь на подранившего его охотника. Хмурый, первое время прислушивавшийся к страшным звукам впереди, двигался рядом с ним так, будто бы всю жизнь провел среди подобного шума! Впрочем, характер этого пса я успел изучить досконально – спокойный до безобразия, он превращался в чудовище только в самые опасные моменты…
Лес закончился внезапно. Замерев на краю обрыва, с которого открывался прекрасный вид на небольшую долину, я не поверил своим глазам – маленький городок на берегу уютной и когда-то наверняка весьма симпатичной бухты был похож на развалины Байона – та же гарь, те же пылающие огнем развалины и тот же кислый запах в воздухе! Ошалело глядя на огненные полосы, возникающие в лесу неподалеку от бухты и расцветающие огненными цветками возле стен мрачного здания, расположенного неподалеку от городка, но, как ни странно, почти не задетого всеобщим разрушением, я вдруг понял, что все, происходящее внизу, – далеко не так безобидно, как кажется с высоты.
– Мамочка… – прошептало рядом со мной. – Академия… город… что с ними стало?!
– Дьяволы, сынок, – не поворачиваясь к найденышу, буркнул Мерион. – Самая большая война на Ронтаре…
– А-а-а… там, в Академии, есть кто живой? – испуганно спросил парень, покрывшийся мертвенной бледностью.
– Угу. Есть. Только вот надолго ли?
– Мне надо на помощь! Внутрь! – дернулся было вперед парнишка и тут же замер, обожженный холодным взглядом Наставника.
– Стоять! Ты там и минуты не выживешь! И не поможешь никому и ничем! Падай в траву и жди команды…
Мгновенно осунувшийся найденыш сполз по стволу кривого, но довольно-таки высокого дерева на землю, закрыл лицо руками и замер. Отведя взгляд от отчаявшегося парня, я снова посмотрел вниз – там творилось что-то невероятное: маленькие огненные точки, одновременно вылетевшие из разных точек леса, совершая безумные выкрутасы в задымленном воздухе, вдруг метнулись к зданию Академии и… исчезли внутри…
Глава 47
Вовка Глаз
В отличие от большинства своих друзей детства, я никогда не мечтал стать космонавтом. Ни в школьные годы, ни когда вырос. Может быть, потому что однажды сравнил расстояние от Земли до Луны с высотой орбиты, на которой моталось большинство рукотворных спутников, и офигел. Сидеть в консервной банке, чиркая задницей по верхнему краю атмосферы, и гордо называть себя покорителем космоса мне лично было бы в падлу. Да и межпланетные перелеты, описываемые в литературе, меня тоже не прельщали – бесконечное ожидание короткого мига приземления мне лично совершенно не улыбалось. А космические сражения, в которых противоборствующие стороны шмаляли друг в друга ракетами, лазерами и всякими там полями, мне казались верхом идиотизма – будь у меня желание видеть своего врага только в прицеле, я бы пошел служить, скажем, в ракетчики. Поэтому весь перелет до Глаза Ночи и обратно я чувствовал себя Белкой и Стрелкой в одном лице, разве что без датчиков на заднице и на остальных, не менее интересующих ученых местах. Отсутствие возможности как-то влиять на ситуацию, полная слепота и глухота в доставшем до смерти корвете, дурацкая пленка на лице, из-за которой нельзя было ни поесть, ни попить, ни, блин, жену поцеловать! Хотя, судя по взглядам, которые бросала на меня Беата с момента начала допроса пленной локкры, надеяться на поцелуй в этой пятилетке мне явно не стоило. Зато вместо дурацкого ожидания момента, когда атакующая собственный корабль пехота локкров взорвет эту лоханку к чертовой матери, мы с относительным комфортом летели к Ронтару. Ну да, идея простимулировать первого пилота, или кем он там являлся, и навигаторшу, оказавшуюся весьма упертой особой, принадлежала мне. И способы, которыми я этого добился, были… ну несколько грубоваты. Зато мы получили результат! Ценой пары отрезанных пальцев и нескольких минут на грани болевого шока пилот стал на редкость понятливым и послушным. Ну а дамочку пришлось прищучить посерьезнее. Но, как ни странно, сломить до конца мне ее не удалось – помешала эта чертова женская солидарность напополам с ревностью. В общем, локкра нам помогала, но… спускать с нее глаз не стоило ни на секунду. А Беспалый, «работать» с которым мне почему-то никто не мешал, стал заглядывать в глаза и всячески пытался предвосхитить наши желания. Жалко только, последние минут сорок перед стартом с Глаза Ночи он провалялся без сознания – тогда бы мы не оставили этих на редкость шустрых пехотинцев в джунглях, а попытались бы их уничтожить, используя бортовое вооружение корабля. Впрочем, выбитая из обоих пленных информация о том, что один истребитель с десятью пехотинцами и пилотом уже целые сутки как куролесит на Ронтаре, заставила Олега максимально ускорить взлет. И мои подозрения насчет того, что эти, оставшиеся недобитыми гнусы еще попортят нам немало крови, я решил оставить при себе…
В общем, добрую половину перелета я провел в рубке, пытаясь разобраться с системой управления вооружения корвета, но, поняв, что с моим знанием локкрского языка канонир из меня не выйдет, ограничился тем, что заставил Беспалого показать, в какой последовательности активируется система автоматической защиты. И как заставлять компьютер этого летающего корыта отслеживать и атаковать одиночные цели типа их же собственного пехотинца. А часа за четыре до момента выхода на орбиту Ронтара я сообразил, что надо бы отключить наверняка имеющуюся у них систему опознавания – «свой-чужой». И, проявляя чудеса изобретательности, мастерское знание пантомимы и языка жестов, заставил-таки этого чудика перепрограммировать компьютер. Проверить результат оказалось несложно – десяти минут, которые корвет проболтался на какой-то там орбите, мне вполне хватило, чтобы выкинуть один из скафандров через шлюз наружу и расстрелять его из какой-то мегапушки. Пилот, наблюдающий за моими действиями из кресла перед своим пультом, облегченно утер со лба пот – мое обещание выкинуть его из корабля наружу в том случае, если я не добьюсь желаемого результата, оказалось весьма убедительным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});