продолжают спорить о степени разорения Батыем поднепровских городов. Сторонники одного подхода считают, что многие города были уничтожены в одночасье и жизнь в них, включая Киев, прекратилась. В подтверждение этому приводится обширный археологический материал. Другой подход связан с признанием невозможности однозначной временной атрибуции археологических артефактов. Города, постройки и люди на Руси гибли не только в 1240-м или 1239 г. В течение целого десятилетия до этого велась гражданская война: в 1230 г. было жестокое землетрясение, после чего русские междоусобицы почти не прекращались. В связи с этим нельзя каждый труп и слой пожарища, датируемые серединой XIII в., связывать с действиями монголов. Истина, скорее всего, как обычно, где-то посередине. Не только археологические, но и письменные (порою синхронные событиям) источники указывают на колоссальный масштаб разорения Руси во время монгольского вторжения. Катастрофические последствия этой войны не вызывают сомнений. Однако монголы были не единственными виновниками снижения социально-экономического потенциала южнорусских земель. И беды эти проявились не во всех сферах и не одинаково в каждом из регионов. В отношении Киева факт разгрома и разорения остается налицо. Но жизнь после этого в городе не прекратилась, он оставался и признавался современниками «древней столицей», овеянным легендами традиционным центром Русского государства, единство которого, однако, к тому времени было весьма эфемерным. Политическое значение Киева как общины, а не места для съездов церковных иерархов, несомненно упало. Его роль в экономике и транзитной торговле также изменилась, но не исчезла и не сошла до незначительной. Стали выдвигаться другие центры, появились другие ориентиры, мир изменился, и Русь стала другой — совсем не только Киевской.
* * *
Создается впечатление, что только после захвата Киева монголы стали приблизительно ориентироваться в политической ситуации на Руси. Менгу в начале года пытался вести переговоры с Михаилом Всеволодовичем, которого, вероятно, считал наиболее влиятельным лидером. Однако сам Батый в конце того же 1240 года уже знал, что все изменилось и теперь следует искать князя Даниила, после убийства или пленения которого можно было действительно считать Русь покоренной. Примечательно, что, даже узнав, что Даниил выехал в Венгрию, монголы все равно направились разорять его родовые земли на Волыни. Специально для этого Бату сделал 150-километровый «крюк» в своем маршруте:
«Батыю же вземшю град Кыев и, слышавъшу ему о Даниле яко в Угрех есть, поиде самъ Володимеру [Волынскому]»[345].
Ни для кого из иноземцев не было секретом, что статус князя, владеющего Киевом, был значительно выше любого другого, это был «старейший» князь в стране. Надо полагать, что от него следует ожидать особенно стойкого сопротивления захватчикам. Глядя со стороны, можно было подумать, что для такого человека единственной причиной отступления в сопредельное государство может быть соединение его войск с тамошним правителем для совместной борьбы. Возможно, именно так оценивал ситуацию Батый: прежде чем состоится главное сражение, необходимо как можно больше вреда нанести владениям противника — это лишит его продовольственных баз и ослабит психологически. Рашид ад-Дин писал о монгольском походе таким образом:
«Царевичи Бату с братьями, Кадан, Бури и Бучек направились походом в страну русских и народа черных шапок [сиях-кулахан; черных клобуков] и в девять дней взяли большой город русских, которому имя Манкер-кан [вар. Манкерман; Киев[346]], а затем проходили облавой туман за туманом все города Уладмур [Владимирские] и завоевывали крепости и области, которые были на [их] пути»[347].
Монгольское вторжение на южные и западные земли Руси. 1239–1242 гг.
Во-первых, обращает на себя внимание то, что, по мнению персидского историка, в штурме Киева принимали участие только три хана, возглавляемые, о чем умалчивается, самим Бату. Известно, что Менгу и Гуюк в период длительной осады были отозваны домой (между сентябрем и ноябрем 1240 г.). Но отсутствие Орды и Байдара говорит о том, что они, скорее всего, были посланы воевать в другие заднепровские земли Руси. Позднее деятельностью этих ханов была охвачена Польша, Моравия и Словакия, куда, таким образом, они отправились еще до взятия Киева.
Второе, что обращает на себя внимание в цитированном сообщении, это акцент на «облаве» и завоевании областей, лежащих на «[их] пути». В источнике подчеркивается, что ключевой точкой был именно «город русских» Манкер-кан, а все остальное — просто «зачистка» коммуникаций, необходимых для связи со своими степными стойбищами. Не раз указывалось, что монголы собирались сделать в Паннонии кормовую базу и основать ханскую ставку, чтобы совершать оттуда рейды в другие части Европы. Южнорусским землям, Киеву и Галиции, отводилась роль проездного пути из глубин Азии на цивилизованный Запад, пути завоевателей и грабителей, протоптанного еще в эпоху Великого переселения народов. Для надежности весь регион по линии Восток — Запад должен был быть приведен в состояние исключительной покорности, города захвачены и безоговорочно подчинены. С этих владений монголы не хотели получать богатые подношения, они просто хотели сделать их своими.
Таким подходом объясняется жестокость, проявленная здесь захватчиками. Как записано в поздней Никоновской летописи, Батый по дороге «в Угры» «многое множество бесчисленно Русских градов взят, и всехъ поработи»[348].
Обрабатывая клады, закладка которых условно датируется второй четвертью XIII в., Г. Ф. Корзухина выделила широкую полосу их залегания, совпадающую с маршрутом монгольского вторжения: в зоне между линиями, проведенными от Киева на Галич и на Владимир-Волынский[349]. Батый наступал широким фронтом. Археологически фиксируется разорение населенных мест по среднему течению р. Тетерев, а также укрепленных городков-крепостей «райковецкого типа» на Случи, в верховьях Тетерева и на Горыни. Эта область, обозначаемая в источниках как «Болоховские города», располагалась между Галицко-Волынским и Киевским княжествами, создавая буфер между этими порою враждующими землями. Транзитная торговля и обеспечение транспортировки товаров по своей территории были здесь смыслом экономики. «Болоховские» поселения традиционно старались уклоняться от открытой вражды с соседями. И теперь многие города (Деревич, Губин, Кудин и др.) сдались монголам без боя на милость, судя по археологическому материалу и письменным источникам, действительно проявленную к ним.
Однако были случаи другой встречи. Так, классический пример — археологические раскопки на Райковецком городище в верховьях Тетерева позволяют говорить, что захватчикам здесь было оказано ожесточенное сопротивление. Вокруг валов, окружавших небольшое (около 1,25 га) поселение, обнаружено большое количество трупов защитников и нападавших в доспехах и с оружием в руках. Рвы (особенно в районе воротной башни) засыпаны камнями и обломками жерновов, сброшенными со стен во время штурма. Под этими грудами найдены трупы людей. Пепел и остатки сгоревших зданий покрывали множество человеческих костяков, которым сопутствовали богатые находки хозяйственной утвари, погибшей явно не от старости. В одной из построек был найден обуглившийся горшок с остатками
