его непроницаемой бронёй вдруг оказалась такая брешь, что, увидев её, Ясмин ощутила вдруг не злорадство, а защипавшие глаза. Да что с ней снова… Это ведь всего лишь новая манипуляция, только на этот раз не издёвки, а мнимая откровенность. Которая ей больше не нужна.
– Потому что он не убийца.
– Зато я – убийца со стажем. – Вальдер повернул пальцами стоявший перед ним поднос, и блеснули металлом приборы. – И знаю, что минутная слабость карается поражением.
Ясмин на миг затаила дыхание, пытаясь осознать, насколько опасна угроза в его голосе. Он-то уж явно не стал бы думать, убивать Риана или нет. От мысли о нём вдруг охватила дикая тоска, и она снова быстро заговорила, чуть помолчав:
– Думаешь, побеждают только сильные?
Вальдер снова откинулся назад и, чуть склонив голову набок, отозвался:
– Не сильные и не правые, потому что справедливость для каждого своя. Побеждают скорее… хитрые: те, кто знает, когда быть правым, а когда – сильным.
Ясмин усмехнулась и согласно развела руками.
– Так и победа – для каждого своя.
– Твоя правда. Иногда надо понять, когда вовремя отступить, чтобы сохранить хотя бы то, что уже есть. Верно, Ясмин? – Звук его голоса, произносившего её имя, был такой чужой, резкий.
Совсем иначе она слышала своё имя так недавно. Будто кто-то бережно чувствует каждую букву, каждый звук, что вместе составляют эту магию: «Яс-мин».
Ясмин быстро подняла взгляд. Нет. Он говорит не про себя, вовсе нет. А про неё и то, что она может потерять, если не отступит. Ясмин сдержала свои эмоции и согласно кивнула, признавая своё «поражение». Пусть считает так.
– Ты прав, Вальдер, – ответила она взаимностью. – Иногда надо вовремя отступить.
Пока сила на его стороне: он по-прежнему хозяин, утвердил своё право. В его власти жизни невинных людей, он хорошо знает, как заставить всех играть по своим правилам. Но на его силу, хитрость и магию должно найтись что-то, что спасёт. Обязательно должно! Она найдёт это.
– Кстати, – отложила она приборы, – может, позволишь в знак примирения принять у себя тех гостей, письма к которым ты отнял и не дал отправить моей троюродной кузине и остальным? Эти люди дороги мне.
– Соскучилась по званым приемам? Неужто надоело прятаться по деревням, моя дорогая нежная Ясмин? – усмехнулся он. – А я думал, тебе нравится твоя босоногая жизнь. Наравне с деревенскими, в грязи, на плантациях… Это ведь так просто – сбежать от ответственности и долга. – Его голос прозвучал жёстко. – Жить как ваши боги на душу положат, ни о чем не думать, быть простой влюблённой дурочкой. Верно?
– Будь верно, я бы сейчас не сидела здесь. С тобой.
Их взгляды схлестнулись, и Ясмин из последних сил удерживала свои эмоции, чтобы не выдать раньше времени. Только покаяние, только глубокая печаль и терзания в душе, чтобы он поверил. Хотя бы ненадолго.
Ясмин моментально притушила эти мысли, чтобы он не ощутил их раньше времени, и покорно задумалась о плантациях и об ответственности, которую так привыкла нести.
Они поднимались по лестнице, когда Вальдер остановил её и развернул к себе. Он не был больше бесцеремонен, не пытался её раздеть или овладеть ею силой, хотя это в его власти – стоит лишь дать волю своей магии. Но Вальдер не ищет лёгких путей, ему попросту не будет это интересно. Ему надо снова заманить её в ловушку и заставить поверить, что она сама именно этого и хочет.
Он коснулся пальцами плеча, скользнул до локтя, мягко сдавливая кожу. В долгом взгляде виделась тяга и желание снова обладать, властвовать над ней, как прежде. Наслаждаться её податливостью и отзывчивостью, идущей будто против воли, подсознательно, её недавней зависимостью от него и внутренней борьбой с ней же.
Вальдер спустился на ступеньку ниже, так, чтобы ей не приходилось задирать голову. Опустил руки на её бёдра, огладил их сквозь мешковатое платье.
Но он не принуждал – оставлял выбор. Теперь только не было той противоестественной тяги, только отчуждение и прохлада, будто она проснулась после долгого, липкого, неприятного сна.
– Я… потеряла ребенка. – Слова дались трудно, но только так можно было увидеть его настоящего.
Она не знала, о чём он сейчас думает. О том, что она избавилась от нежеланного ребенка, или о том, что его надежды сломать её обернулись крахом. Не думал, верно, что она может решиться на такое. Но слова были произнесены, и сейчас он её не тронет – не посмеет больше. Не теперь.
Вальдер замер, продолжая смотреть на неё пристально, будто насквозь. Нахмурился – изломались брови у переносицы, нехорошо сощурились глаза. И даже через платье ощутилось, как похолодели его пальцы. Ясмин представила, как сейчас они сожмутся сильнее, вопьются ей в тело.
И почему-то подумалось, что в той истории про жену были свои вопросы: отобрали ли?.. Такие, как Вальдер, не меняются. И другого выхода не было. Она никогда не будет с ним чувствовать себя собой – свободной и настоящей, которую принимают такой, какая есть. Теперь она знает, как это бывает на самом деле.
– Потеряла или захотела потерять? – спросил он так, что стало понятно: правду не утаить.
Его руки скользнули вниз, и он отпустил её. Она наконец увидела его без маски – настоящего. Губы сошлись в тонкую линию, пальцы яростно сжались, и мигом слетела вся показная мягкость, которая была в танце и при разговоре. Казалось, он прямо сейчас впечатает её в стену или сделает что похуже – дрогнули от напряжения его плечи. Ясмин прижалась к стене, чувствуя лопатками твёрдый и холодный камень, и смотрела в сощуренные глаза, не в силах отвести взгляд.
– Ясмин! – призвал он к ответу.
– Мне жаль, – на удивление твёрдо ответила Ясмин. – Пожалуйста. Мне надо побыть одной. Сам понимаешь… пока мне не стало плохо.
Подобрав подол, она быстро вырвалась, поднялась по ступеням, не глядя на него, и прошла в свою комнату. И только там, прижавшись спиной к затворенной двери, выдохнула и прикрыла глаза.
31. Благослови
Вальдер позаботился о её безопасности – наверняка попросил оставшихся в доме своих псов следить за тем, чтобы госпожа не покидала свои покои. Думал, что если она проведёт время в одиночестве, то поймёт, что совершила ошибку?
А что, если ошибкой было тогда согласиться на свадьбу?..
Остаток дня Ясмин и в самом деле провела в своей комнате в раздумьях, почти не прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Ходила взад-вперёд, наблюдала из окна
