Ну и быстрые! Оделись и собрались в считанные вдохи! Ай, молодцы! Но просто так, налегке и без охраны они из дома и шагу не сделают: уж я позабочусь!
Хис тяжёлым лбом тычется в мою ногу. Присаживаюсь на корточки, стараясь сдержать стон-эхо потревоженной раны, заглядываю в тёмные бусины внимательных глаз и шепчу:
— Сейчас мои родные пойдут погулять. Я прошу, чтобы ты пошёл с ними. Знаешь, зачем?
Конечно, знает, но неуверенно дёргает хвостом. Мол, меня к тебе сторожем определили, а вовсе не к твоим беспокойным родственникам.
— Они очень важны для меня. Важнее, чем моя жизнь. Если с ними что-нибудь случится... Мне будет плохо. Я не могу приказывать тебе, поэтому прошу: защищай их. Хотя бы сегодня, на прогулке.
Свесившийся из пасти язык шевельнулся, лизнул мою руку.
— Очень прошу.
Бусины глаз согласно мигнули.
— Матушка, у меня есть к вам маленькая просьба!
Каула обернулась, поправляя платок.
— Что-то хочешь заказать? Для письма или...
— Нет, не это. Возьмите Хиса с собой в город.
— Зачем? Мы ж не в Энхейме, чтоб с собаками гулять.
— Скажите лучше честно: мой пёс вам не нравится?
Матушка не ответила, но красноречиво сморщилась.
— И всё же... Он не будет вам обузой, к тому же подать уплачена, и ни один патрульный не придерётся.
— Ну...
Как же трудно уговорить женщину! Временами и вовсе невозможно.
— Просто тихо походит за вами, познакомится с городом, а в случае чего...
— В каком случае? — Быстро переспросила Каула, не успев скрыть волнение.
— К примеру, в случае, способном испортить одежду и не только её.
Она поняла меня сразу, без дальнейших уточнений:
— Действительно, почему бы не взять собачку? Ну-ка, пёсик, идём! Погуляем!
Хис вперевалочку направился к распахнутой входной двери, на пороге которой матушка обернулась и посмотрела на меня с немым вопросом: «А как же ты?». Я улыбнулся и помахал рукой:
— До темноты-то вернётесь?
— Постараемся. Ты будешь дома?
— Всё время.
— Обещаешь?
— Ну куда я могу деться?
На сей счёт у Каулы было много версий, но доверять их словам при малолетних свидетелях она не стала: вздохнула, погрозила мне пальцем и спустилась с крыльца. А я закрыл дверь и поплёлся в свою комнату на поиски сменной одежды. Потому что светить дырками на груди ни перед братьями, ни перед другими обитателями дома не хотелось.
Разматывание повязок и сопутствующее сему труду напряжение сил как никогда благотворно отразились на мыслительном процессе. В частности, просовывая руки в рукава новой рубашки, я осознал, что оказался в дурацком положении. Контур, до сих пор верой и правдой служивший мне, на сей раз почему-то внушает неясную тревогу, никак не позволяя расслабиться, а единственный настоящий и надёжный защитник отправлен для охраны семьи. Хотя...
Не чувствую, что совершил ошибку. Если и случилась оплошность, то совсем незаметная. Но отпустить матушку и братьев одних было бы настоящей глупостью. По крайней мере, могу быть уверен: уж их точно никто не захватит и не убьёт! И это несказанно радует и успокаивает. А вот в собственной безопасности уверенности меньше, только не могу понять, почему. Кажется, есть крохотная подробность, связанная с контурами и замыкающими их звеньями, но вспомнить её не удаётся. Слишком много других мыслей теснится в голове... Ладно, будем считать: раз не держится в памяти, и значения не имеет.
Маг до меня точно не доберётся. И магические штучки тоже: контур выпьет их в два счета. А не-маг? Сможет войти в мэнор? Маловероятно. Да и рискнёт ли наведаться в дом, из которого только что вывалила шумная компания? Ведь больше суток Келлос любому прохожему показался бы вымершим, а тут на тебе: населён, и очень густо. Осторожный убийца предпочтёт продолжить наблюдение. Неосторожный...
К тому же, вскоре должен вернуться Кайрен, и моя уверенность стократно возрастёт. Если уж Галчонок смог спугнуть убийцу, то дюжий блондин подойдёт для этой цели ещё успешнее. Только бы не пострадали люди, вместе со мной остающиеся под крышей... Точнее, одна людь и одна нелюдь. А впрочем, принцессу тоже можно назвать человеком лишь с очень большой степенью допущения.
Правда, происхождение моих гостей только усугубляет положение. Если убийца всё же сумеет пройти через контур и вздумает уничтожить все живые души Келлоса, то для меня смерть будет не просто наилучшим выходом, но и самым желанным! Судите сами: покушение на наследницу престола или на иноплеменницу, соблаговолившую посетить Империю — что хуже? На мой скромный и предвзятый взгляд, второе. В первом случае большее, что может случиться, это междоусобица в процессе перехода власти из одних рук в другие. А вот если пострадает эльфийка, дело может обернуться уже потасовкой, стирающей границы. И хотя эльфы больше знамениты, как мастера искусств, ещё живы предания о безжалостных и истребительных войнах, которыми эльфийский народ отстоял свою независимость. Даже если в сказках, ещё полтора века назад охотно рассказываемых матерями на ночь непослушным детям, лишь половина истины, можно заявить: уж лучше «пёсьи часы» и гражданские столкновения. М-да, об этом-то я и не подумал... Ладно, вознесу молитву богам-хранителям и буду верить в счастливое завершение сегодняшнего дня.
— Полагаю, вы, наконец-то, согласитесь уделить мне внимание?
Или не очень счастливое.
***
В прошлый раз эльфийка была окружена облаком шёлка цвета морской волны, теперь же предпочла мягкую шерсть, очень светлую, но не белую, а подобную сливкам на поверхности свеженадоенного, но успевшего отстояться молока. Белоснежность же была, как и прежде, достоянием точёного лица. Волосы, сегодня казавшиеся не иссиня-чёрными, а приобретшими каштановые переливы, были свободно распущены по плечам. Казалось бы, подобная причёска призвана придавать женщине мягкость и беззащитность, но иноплеменница выглядела ещё неприступнее, чем раньше. Пожалуй, самый «домашний» вид у эльфийки был при первой нашей встрече у ворот мэнора. А сейчас передо мной стояла... Нет, не королева: королевы не бывают столь отстраненны от бытия. Жрица какого-то забытого миром бесстрастного бога, строгая и беспощадная в своей справедливости.
Она сердится? Похоже на то. Да и как не сердиться: пятый день пошёл, а хозяин только и делает, что бегает от своей гостьи. Нежданной и неудобной, но тем не менее, принятой в доме и получившей соответствующие права.
Вздыхаю.
— Как пожелаете, hevary.
— Вижу, вы не слишком мне рады?
Лучше бы она язвила, а не поливала меня ледяной водой спокойствия, честное слово!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
