Читаем без скачивания Демон движения - Грабинский Стефан

Когда не помогли просьбы о прощении и обещания исправиться, несчастный обходчик рухнул перед председателем комиссии на колени.

— Пан инспектор! — умолял он скулящим голосом. — Ради всего святого прошу пана, чтобы меня оставили здесь! Я не могу выйти отсюда! Я не оставлю туннель!..

— Посмотрим, пан Флорек, посмотрим! — холодно ответил начальник. — Мы поможем вам. Давай! Посадите его в вагон! Под руки! Живо!

Несколько человек, рослых и сильных, потянулись к нему руками.

— Заклинаю вас, господа! — простонал бедняга, инстинктивно отступая к стене туннеля. — Оставьте меня здесь! Не убивайте меня!

И зашелся плачем, как дитя.

- 301 -

Инспектор нетерпеливо хмыкнул:

— Только без глупых сцен! У нас нет на это времени. Господа, исполняйте свою обязанность!

Несколько рук хищно потянулись к Флореку. Обходчик уклонился, изогнувшись всеми сочленениями тела, точно змея, и побежал вдоль стен туннеля. Прежде чем изумленные преследователи сориентировались в ситуации, он был уже рядом с Кротовой Выпуклостью. И только тогда бросились за ним в погоню.

Флорек молниеносным движением обогнул скальный выступ, вскочил на ярус расщелины, нырнул в ее горло и, завалив отверстие тяжелой глыбой, исчез в глубине прохода.

Когда через несколько секунд погоня достигла этого места, беглец уже исчез без следа. Никто и не догадывался, что он углубился в скалы за завалом.

— Вперед! Вперед! — воодушевлял своих людей инспектор. — Видимо, он сильно опередил нас. Куда же он подевался? Наверное, побежал к выходу или притаился в темноте.

— Может быть, стоит сесть на паровоз и внимательно осмотреть весь этот туннель с фонарями? — предложил кто-то. — Зачем напрягаться без нужды? Человек не шпилька — не потеряется и не провалится в землю. Мы выследим его рано или поздно.

— Отличная идея! — признал его правоту начальник.

И они сели на паровоз, освещенный бликами фонарей...

Но не выследили Флорека. Ни в этот день, ни в последующие — никогда. Пропал без следа; как камень в воде, как звук, что развеялся в пространстве...

Только по горам с тех пор кружат слухи, что всякий раз, когда мать-Земля испытывает какие-то сильные потрясения, а род людской вступает в новую колею, появляются в скальных расщелинах, в глухих оврагах и межгорных ущельях, словно протест бессильный, словно тщетное предостережение старцы-чудовища, полузвери-полулюди, огромные немые слепцы.

И зовут старцев оных отщепенцами пещерными...

КНИГА ОГНЯ

Сборник, 1922 г.

КРАСНАЯ МАГДА

На посту пожарной дружины царила полночная тишина. Свет сигнального фонаря, подвешенного высоко на крюке под потолком, рассеивал тусклый веер лучей по квадратной комнате с двумя топчанами под стенами и шкафом для документов и запасных шлемов. Под окном, у стола, за партией в шашки сидели двое пожарных, время от времени пуская клубы желтого дыма из длинных вишневых трубок. Играли, похоже, без азарта, просто чтобы убить время, ибо движения их были ленивые, словно неохотные, а на лицах, утомленных бессонной ночью, была заметна скука и сонливость. Иногда кто-то из них широко зевал и расправлял сгорбленную над доской спину, изредка вполголоса бормоча какое-то замечание. И вновь наступала тишина, окутанная дымом трубок.

На топчанах лежали двое дежурных; один из них, у левой стены, смачно храпел в полную октаву, в то время как его напарник с противоположной стороны молча попыхивал папиросой, вперив неподвижный взгляд в потолок. В какой-то момент он отвел глаза от потолка, придавил догорающий окурок и швырнул его в угол комнаты. Один из игроков обернулся:

— Не спится, пан сержант?

— Что-то никак не получается. Играйте дальше. Хочу поразмышлять.

- 305 -

Снова выпрямился на лежаке, сплел руки под головой и задумчиво уставился на большой образ святого Флориана, висящий на стене. Мысли, похоже, были невеселые, ибо лицо его раз за разом хмурилось, и он то и дело мучительно сводил длинные черные дуги бровей.

У сержанта пожарной службы Петра Шпонара и в самом деле имелись причины для беспокойства. Три недели назад на работу в город вернулась его единственная дочь Магда, а вместе с ней все прежние заботы и страхи, которые заставили его два года назад отправить ее в удаленную местность, где о ней еще никто ничего не слышал.

Ибо удивительным созданием была эта дочка пожарного. Высокая, хрупкая и бледная, она приковывала к себе внимание большими, черными, устремленными куда-то в пространство глазами и движениями рук, которые никогда не могла обуздать. По рукам этим, таким же бледным, как лицо, беспрестанно пробегала какая-то нервная дрожь или судороги, вызывая беспокойные спазматические движения пальцев — длинных, узких, вечно холодных. Пышные черные волосы блестящими змеиными извивами цвета воронова крыла выбивались из-под шелкового огненно-померанцевого платка — единственного украшения, которое могла себе позволить бедная девушка.

Ибо бедной, очень бедной была дочка пожарного. Ее мать Марта, по слухам, цыганка редкой красоты, рано умерла, оставив ей в наследство свою болезненную, какую-то неугомонную натуру и тоску по громадным бескрайним степям. Отец любил Магду нежной и глубокой любовью, но словно бы с оттенком страха перед собственным ребенком. Петр Шпонар боялся своей дочки. Боялся ее белого как мрамор лица, ее узких, упрямо сжатых губ, длительных и частых периодов ее задумчивости. Однако были и другие, более глубокие причины для отцовского страха.

Жене его, когда она еще жила среди своих кочевых соплеменников, старая цыганка нагадала, что ее соблазнит

____________

* Католический святой, покровитель профессий, связанных с огнем, — пожарных, металлургов, трубочистов и т. п.

- 306 -

белый оседлый человек и родит она от него дитя — девочку, дочь пламени, с которой отец ее будет бороться всю свою жизнь.

Ворожба, казалось, удивительным образом начала сбываться. Марта дожила только до первой части предсказания, навсегда покинув мир, когда дочке было всего пять лет. Петр с тревогой ждал исполнения поначалу неясной для него второй части пророчества, пока не настало время, когда таинственные слова ведьмы начали обретать свой подлинный смысл. Магде Шпонар было тогда лет пятнадцать, и служила она в городе на табачной фабрике, когда вспыхнул первый пожар: неведомо как загорелись ящики с папиросной бумагой и пожар распространился на всю фабрику в течение нескольких минут. Потери были огромные; речь шла о небывалых суммах. Злоумышленника так и не разоблачили. Зато, когда пожар уже потушили, в маленькой центральной комнатке, чудом уцелевшей посреди моря пламени, нашли работницу Магду Шпонар, распростершуюся на полу в глубоком сне. Судя по всему, девушка, пробыла в таком состоянии все то время, пока вокруг бушевал пожар, и только после двухчасовых попыток привести ее в чувства наконец приоткрыла отяжелевшие от сна веки. Как она смогла выдержать больше часа, не задохнувшись, в закрытой комнате, окруженной со всех сторон волнами огня, и каким образом вообще уцелела комната, расположенная в самой середине пылающего здания, — навсегда осталось неразгаданной загадкой.

После этого случая Магда несколько раз меняла работодателей, служила преимущественно горничной в богатых семьях, гардеробщицей в кафе или продавщицей в магазинах. И всегда по какому-то роковому стечению обстоятельств, вскоре после поступления на службу, в домах и заведениях, где она тогда работала, вспыхивали пожары. Причина стихийных бедствий каждый раз оставалась необъяснимой; люди всегда сталкивались с уже свершившимся фактом.

Сначала никому даже в голову не приходило искать какую-то связь между пожарами в городе и Магдаленой Шпо-

- 307 -

нар, чье поведение было безупречным и не обращало на себя ничьего внимания. В конце концов среди простонародья все же начали кружить какие-то странные слухи об участившихся в последнее время случаях возгорания. Дело дошло до того, что в городе горело по два-три раза в неделю и к тому же — удивительная вещь! — всегда в одних и тех же местах; огонь словно облюбовал себе определенные участки и, более того, определенные дома, семьи, посещая их с особой настойчивостью. Наконец, ни с того ни с сего, после ужасного пожара на Левандовке, который почти дотла сжег только что возведенный каменный дом городского синдика*, внезапно грянул слух, что зачинщицей всех этих бедствий является не кто иная, как Магда Шпонар, служащая в доме Долежа. Возмущенная толпа плебеев набросилась на нее посреди рынка и свершила бы над несчастной немедленный самосуд, если бы не вмешательство ее отца, повсеместно любимого и уважаемого защитника общественного добра, и полиции, которая спасла девушку от атаки разъяренного сброда.