да будет тебе известно, производит какой-нибудь лысый мужик. Именно ему в конечном счете принадлежит фабрика. А оформление для заколок разрабатывает какой-нибудь другой лысый мужик! А доставкой занимается третий лысый мужик. И только продает их симпатичная девушка, которой, увы, не принадлежит совершенно ничего!
Рассуждая, Валиков бегал по комнате, изредка приостанавливаясь, чтобы подпрыгнуть. Ася слушала его рассеянно. Ее палец расчерчивал на столе пролившуюся из чашки лужицу воды. Вот у лужицы выросли ножки, вот шея.
– Это же ваша квартира, да? Зачем вы его принимаете? – не выдержав, шепнула Наста. Отчего-то она испытывала к Асе доверие, хотя они обменялись самое большее десятком случайных слов.
– Я никого не приглашаю. Ко мне сами все приходят, – ответила Ася серьезно. – А раз приходят, значит, что-то же их приводит? У меня принцип: я никого не прогоняю. Однажды пришла овчарка и осталась. Просто так… открываю двери, там овчарка… сидит и смотрит на меня… прожила две недели… потом как-то ночью подошла к двери и стала скулить… Я открыла двери, она ушла и больше не возвращалась. Значит, что-то велело ей уйти!..
Наста что-то промычала, пытаясь понять логику, но не понимая.
– Раньше, до этого вот… – Ася показала на платок, – я была другая… вздорная… хохотала все время, привыкла к успеху. Мужчины из-за меня чего только не делали. С моста даже один бросился. Теперь же вот, другая я!
– Но он-то зачем? – прошептала Наста, показывая глазами на Валикова.
Асин палец продлил капле шею, и она превратилась в знак вопроса.
– Противный… да-а… Но почему мы считаем, например, змею противной, а кролика нет? Потому что змея может нас укусить? А Валиков… он и несчастный тоже… Шатается по городу, всех делает своими рабами… ведь скучно же… разве счастливый человек такими бы вещами занимался? И еще он боится Гая. Прислуживается к нему, – Ася взглянула на Насту так просто, что та не стала отрицать, что имя «Гай» ей известно.
К тому же Валиков разговаривал с Гамовым и не мог их слышать.
– Почему боится? – спросила Наста.
– Ну эти его кексовые рабы… Они же не инкубаторы… А у Гая логика, что если уж делать рабами, то подселять личинку эля… А тут просто рабы и рабы… Они ко мне тоже, кстати, приходят. Сидят, грустные такие. Все ждут поручений, а у Валикова нет времени поручения им выдумывать. Ну я и нахожу им что-нибудь. Газон перекопать или собрать у Финского залива светлые камешки.
У Валикова зазвонил телефон. Он поднес трубку к уху. В телефоне что-то заспешило.
– Не так быстро! – раздраженно сказал Валиков. – Можно чуть спокойнее и подробнее? Кого приказать найти? Толстый кто?
Трубка опять затарахтела. Больше Валиков ничего не спрашивал. Только один раз быстро и зорко взглянул на Рузю, причем, как заметила Наста, не прямо, а на его отражение в стекле.
– Да, понял! – буркнул наконец Валиков. – Будем искать… Спасибо, что предупредили!
Он отключился и сунул телефон в карман.
– Кто это был? Кого ищем? – невинно поинтересовался Гамов.
– Да так… поручения, вечные поручения! А ведь ничего взамен не дают, только поручают! – небрежно отозвался Валиков и опять стал прыгать по комнате, все трогая. Засунул палец даже в одну из дырочек розетки, проворчав «пыль, пыль».
Потом вдруг остановился и рассеянно спросил:
– Асенька, у тебя кофе есть?
– Ты знаешь где, – удивленно ответила Ася.
– Да-да, я помню, – кивнул Валиков и вышел.
Наста быстро поднялась и бесшумно выскользнула в коридор. Перед тем как следовать за Валиковым, она метнулась в соседнюю комнату и нашла свой шнеппер, который Рузя бестолково сунул под плед на хозяйской кровати. Взвела его, вложила пнуф и, спрятав шнеппер за спину, ужом прокралась к кухонной двери. Валиков что-то быстро говорил по телефону, закрывая динамик рукой. Услышав шорох, он обернулся и, увидев Насту, испуганно замолчал.
– Алло! – сердито повторил в трубке голос, который Наста узнала сразу. Это был голос Арно. – Записываю! Повтори номер дома!
– Позвольте, я помогу! – Наста мягко забрала у Валикова мобильник и опустила его в стоящую на плите кастрюлю. В кастрюле булькнуло.
– Суп с телефоном. Навара нет, вкус дрянь, зато интересный дизайн, – сказала Наста задумчиво.
– А-а! Ты спятила! – Валиков бросился к кастрюле, обжегся, замахнулся на Насту, но замер и отпрянул. В лоб ему смотрел взведенный шнеппер.
– Зачем?! – взвыл он. – Это не то, что ты подумала! Я вас не выдавал! Я лишь хотел…
– Отдыхаем, вдовы… Все объяснения после! – заметила Наста.
Кругленький человечек смотрел на нее с ненавистью. На его лице вспыхивали красные пятна, тоже почему-то круглые.
– Ты не выстрелишь! – прошипел он.
– В Арктике холодно. Возьми свитер. Вряд ли ребята Тилля будут с тобой делиться, – бесцветным голосом произнесла Наста.
В глазах у Валикова мелькнул страх, и все круги стали оплывать в овалы. Он поверил:
– Только не к ребятам Тилля!
– А почему нет? Насолил им когда-то? Что ж, помиришься. Будешь продавать им мечты о поцелуе под яблоней! – сказала Наста.
– Не-е-е-ет!
На столе Наста увидела тарелку с кексами, и у нее появилась другая мысль.
– Не хочешь в Арктику – есть другой вариант, – сказала она и, взяв из тарелки кекс, сгребла Валикова за плечо. – Иди! Топай давай!
Толкая Валикова перед собой, она загнала его в комнату, где он, воспрянув духом, немедленно принялся что-то сердито лопотать, требуя от Аси и Гамова убрать от него эту бешеную.
– А что случилось? – спросила Ася беспомощно.
– Ничего не случилось. Выдать нас хотел, гад! Ну-ка, вдовы, разинули ротик! Рот, кому сказала, быстро! – рявкнула Наста.
– Нет, – промычал Валиков, с ужасом глядя на кекс.
– Думаешь, буду тебе зубы силой разжимать? Считаю до трех и стреляю. Раз, два… – Собираясь стрелять, Наста вскинула руку, но тут Валиков, жалобно вскрикнув, разинул рот. Наста затолкала ему туда кекс и заставила прожевать.
Валиков жевал и плакал, плакал и жевал.
– Теперь глотай! Ну!
Давясь кексом, Валиков проглотил. С криком бросился к двери, но, не добежав, застыл.
– Не притворяется? – спросила Наста, опуская шнеппер.
Гамов за плечи развернул Валикова к себе:
– Сейчас проверим. Помнишь, как тебя зовут?
– Андрей Валиков! – эхом отозвался тот.
– Чей ты раб?
Валиков, как потерявшаяся собачка, забегал по комнате, увидел Асю и задрожал от радости.
– Госпожа! – воскликнул он. – Госпожа!
– Зачем он мне нужен? – сердито спросила Ася. – Теперь он три года таким будет, если новых кексов не давать.
– Ты его не звала – он сам пришел. И рабом его не делала – он сам стал. Значит, где-то это было предопределено, – сказала Наста и ладонью стерла со стола лужицу со знаком вопроса.
Ася вздохнула, созерцая гибель
