class="p1">В свете этих событий «сотрудничество с органами», хотя бы и с тюремными, вселяло в Сте- паныча некоторый оптимизм. Он взялся за возведение «пекарни для зэков» с большим энтузиазмом, и планировал завершить работы до конца месяца. К тому же, друзей немного согревала мысль, что нормальный хлебушек достанется и Саше Белову тоже.
В знак солидарности со Степанычем, каждый из друзей пожаловался на собственные проблемы. У всех создавалось впечатление какой-то самонаводящейся системы уничтожения. Для начала достаточно завалить таких Штучных зубров, как Белов. После этого и зеленой ракеты никому не потребуется. На местах каждый сам сообразит, как оттяпать в свою пользу… ну, хотя бы ларек, что ли.
Проблемы у всех, за исключением Ватсона, были аналогичными; налоговые проверки свирепствовали как на огромном «Красносибмете», так и в маленькой ночлежке. Притязания алчных мытарей были непомерны и слабо аргументированы.
— Все беды от невежества, — веско подвел итог Фёдор Лукин. — Не знают люди своей истории. Взять вот хотя бы князя Игоря. Тот тоже собрал с древлян подоходный налог. Потом показалось мало. «Вернусь, похожу еще!», — говорит. Платите, то есть, по второму разу.
— А те что? — заинтересовался Витек, который историю помнил неважно.
— Сам догадайся! Короче, к двум березкам привязали и отпустили. Получились две половинки одного князя. Или французский король Филипп Красивый — взял и грабанул под флагом борьбы с ересью банкиров Европы, тамплиеров. Полная аналогия с «Красносибметом».
Единственным собственником, на добро которого до сих пор не замахнулась рука чиновника, оставался доктор Вонсовский. Возможно, это объяснялось наличием в кругу его постоянных пациентов весьма и весьма влиятельных особ, которые лечить людей сами не умели, причем отдавали себе в этом отчет, поэтому отбирать клинику у доктора не взялись. Но зато ими двигала естественная забота о собственном здоровье.
— Ладно, еще не время петь «за упокой», — попытался приободрить компанию доктор. — Тебе, Федя, по моим агентурным данным, вообще со дня на день килограммчик золотишка «анонимный благодетель» подгонит.
— Опять Кабан жертвует? — оживился Витек. — А в каком смысле «золотишка»?
— В смысле цепей. Цепей и цепочек, с крестиками и без. А если с крестиками, то с «гимнастами» и без «гимнастов»
— Не богохульствуй! — застонал Федор, с опаской оглядываясь на Степаныча. — Господи! Как же я бижутерию на баланс поставлю?
— А ты своим бомжам за так раздай, — подначивал его Витек. — То-то принарядятся к святому празднику Пасхе!
— Хорош зубы скалить. Пора идти разведчика выручать, — напомнил друзьям рассудительный Степаныч.
Компания с неохотой покинула нагретые кушетки и кресла и отправилась к кинотеатру «Сибирь», где в это время нечаянный свидетель дерзкого убийства в четвертый по четвертому разу смотрел хороший фильм «Сердце Бонивура».
XXII
Когда Белов узнал о предстоящем переводе в карцер, он рассмеялся, чем вызвал полнейшую растерянность контролера, об этом сообщившего. Вернее, последней, потому что на этот раз в роли контролера была девушка. Симпатичная!
— Вам смешно? — спросила она. — Почему?
— О, это длинная история, — Саша обворожительно улыбнулся, чем еще более смутил своего конвоира.
В действительности он и сам не знал, почему засмеялся. Просто уже не в первый раз примерил на себя образ баклана, который давеча так удачно использовал, уча своих молодых сокамерников уму-разуму. Вот тебе самому урок, учитель хренов: никогда не давай волю чувству собственного превосходства над другими людьми. В противном случае рискуешь пропустить удар.
Девушку контролера звали, почти как певицу, — Анюта Цой. Белову рассказал о ней новый приятель Бруно. Парни не могли дождаться, когда Анюта заступит на очередное дежурство, чтобы поприкалываться, двинуть в ее адрес парочку незамысловатых комплиментов и тем самым хотя бы отчасти разрядить одолевшее их напряжение на сексуальной почве. Их расистские взгляды на это время куда-то испарялись и нисколько не мешали испытывать по отношению к молоденькой кореянке самую пылкую влюбленность.
Анюта и вправду была симпатичной. И ей был очень к лицу брутальный костюмчик из камуфляжной ткани: ремень подчеркивал тонкую талию, а просторный покрой брюк, заправленных в микроскопические форменные ботинки, так удачно драпировал ножки, что делал их почти прямыми.
— Только после вас, — пошутил Белов, задержавшись на пороге изолятора.
Девушка опять с грустной улыбкой покачала головой.
— Да, чуть не забыл. А вы не знаете, за что меня наказали?
— Так на вас вчера дежурный контролер рапорт написал! Драка, издевательства над соседями по камере, оскорбления в адрес сотрудника изолятора… А что, разве этого не было?
— Да не переживайте вы, Анюта! — вместо ответа сказал Белов. — Улыбка вам больше к лицу. — И, не оглядываясь, шагнул в душный бокс.
Нехорошо так поступать, дядя Костя, интриган ты наш тюремный. Все-таки интересно, что может толкнуть обычного, нормального человека на подобную подлость? Классовая ненависть образцово-показательного неудачника? Желание выслужиться и получить для себя что-нибудь сверхценное вроде того же жилищного сертификата? Или… или это "был специальный заказ? Белов все больше склонялся к мысли, что его нарочно прессуют.
Также вполне вероятно — Саша не исключал и такой возможности — что наябедничали на него его вчерашние сокамерники, Виталя и Бруно. С чего это он так уверился в их лояльности? Сначала, как говорится, повозил мордами об стол, — а потом, — видите ли, ждет понимания и солидарности. А может быть, насчет драки успел стукануть и вовсе этот несчастный Гриха… Как знать, что там происходит в душе человека, из которой насильственно и дочиста изъяли, самоуважение и достоинство? Чем заполняется освободившееся место?
На память почему-то снова явился Игорь Леонидович Введенский и его слова: «У вас врагов. больше, чем вы думаете». Кстати, эта фраза, сказанная единственный раз, была как бы лейтмотивов их многолетних отношений. В строгом смысле дружбой отношения этих диаметрально непохожих людей назвать то было нельзя. Хотя бы уже потому, что в качестве официального знакомства… был шантаж и почти насильственная вербовка. Однако столь экстремально начавшееся партнерство, как ни странно, не смогло помешать развитию обоюдного уважения и даже личной симпатии. Тем более, что каждый из них за долгие годы общения уже не по одному разу был обязан другому жизнью.
Интересно, как отреагировал генерал ФСБ, когда на его рабочий стол легла оперативная сводка об аресте Александра Белова?
Саша припомнил их последнюю встречу. Они виделись в Москве, около трех месяцев назад, когда Белов по личному приглашению президента приехал для беседы главы государства с предпринимателями Сибири.
Торжественный прием в Кремле оставил тогда в душе Александра двойственное ощущение. Смесь непринужденности и жесткого протокола, всеобщего горячего радушия и тоже всеобщей ледяной настороженности. Батин, — как и всегда на публике, много шутил, держался просто и демократично. Каждый из приглашенных
